В разгар лета
Шрифт:
— Приветствую. Ну и дела! — сказал он. — Значит, вы прибыли, сэр Джейк? Я ждал вас долгие годы. Нам есть что показать вам.
— Моя жена, — представил отец.
— Леди Кадорсон? — произнес Грегори Доннелли, склонив голову с деланым почтением.
— Мой сын, моя дочь.
Показалось ли мне, или его глаза действительно задержались на мне с интересом? Я почувствовала, как жар разливается по моему телу под его испытующим взглядом. Он слишком многое пытался разглядеть во мне, как-то слишком непристойно оценивал меня.
— Так каковы ваши планы, сэр Джейк?
— Я
— Помещение найдется: рядом с домом есть хижина, в которую я могу перебраться. Обычно там живут сезонные рабочие, но сейчас она пустует.
— Мы поедем и разберемся на месте, — сказала мама.
— Отлично, леди Кадорсон, но я не обещаю дамам, что они найдут там все, к чему привыкли.
— Думаю, что мы сможем приобрести кое-какие вещи в Сиднее, предположила мама — Надеюсь, с этим проблем не будет: Сидней — славный город. Каждый раз, приезжая, обнаруживаешь здесь что-то новое. Дома растут, как грибы, работы не убавляется. Скоро понадобится очередное грузовое судно.
На лице матери изобразился ужас, когда она поняла, что грузовое судно и живые люди, хотя бы и преступники, для него не имеет значения.
Грегори Доннелли остался с нами обедать, за едой обсуждали все, что нам может понадобиться Ему представили Елену и Мэтью. Заметив, что Елена ему не понравилась, я разозлилась. В нем чувствовалось высокомерие, которое меня определенно раздражало.
Мэтью очень заинтересовался им, и было видно, что он готов задать ему тысячу вопросов.
Джекко спросил его, сколько времени займет путь в имение.
— На хороших лошадях можно добраться за два дня. Вы можете взять экипаж По пути находятся два постоялых двора, где можно остановиться на ночь, я же ночую обычно прямо в пути. Я знаю местность: не первый год езжу в Сидней и обратно.
— Если верить вам, все выходит очень просто, мистер Доннелли, заметил Джекко.
— Меня зовут Грег, — ответил он. — Мы здесь обходимся без церемоний. Договорились, Джекко?
— Договорились, — заявил Джекко, и Грегори перевел взгляд на меня.
— Так удобнее, — продолжал он и, словно оправдываясь, посмотрел на моего отца. — Лучше для общения с коренными жителями, легче найти общий язык.
С тех пор он стал для нас Грегом. Самая приятная черта характера в нем была гордость за свою страну.
Он говорил о ней с восхищением:
— В этом городе многое появляется прямо на ваших глазах. Здесь жили люди, которых никогда не забудут в Сиднее, хотя их самих уже нет, в их честь названы наши улицы. Когда думаешь, что еще совсем недавно здесь ничего не было. А сейчас сюда приезжают поселенцы. О нет, мисс… Аннора, теперь здесь не только осужденные.
— Нам это известно, — резко ответила я. — С нами на корабле были двое. Они приехали сюда, чтобы приобрести землю.
— Которая здесь слишком дешевая,
— По имени виконта Сиднея, — уточнила мама.
— Он был славный парень, но именно Маквари сделал город таким, каким вы его видите. Он сказал, что именно этот город станет столицей мира, и, поверьте мне, так оно в скором времени и будет. Он построил улицы, дома, мосты, фактории. У нас есть даже собственная газета. Да, «Сидней-газет». Там можно прочитать обо всем, что здесь делается.
Мэтью сказал:
— Меня интересуют заключенные. Я пишу о них книгу и приехал, чтобы собрать нужные материалы.
— Отлично, но воспользуйтесь моим советом, Мэтью.
Только сделайте так, чтобы они не знали, что то, о чем вам рассказывают, пойдет в книгу, иначе вы не вытянете из них ни слова. Вы должны добиться, чтобы они говорили естественно, тогда нужное вам вы почерпнете в непринужденной беседе. Я познакомлю вас с несколькими людьми в имении, которые охотно поговорят с вами.
— Это чудесно! — воскликнул Мэтью.
— Я вижу, вы и на меня смотрите с надеждой?
Вынужден вас разочаровать: я не из их числа. Мой отец был поселенцем, родом из Йоркшира, а сэр Джейк сделал его управляющим имения. Он умер пять лет назад, и я принял его обязанности на себя. Я не родился здесь, но, в конце концов, кто из нас здесь родился? Но я сросся с этой землей, это моя страна, и я горжусь ее успехами.
Он много говорил о городе и об имении, о ценах на шерсть, о засухах, нашествиях насекомых и лесных пожарах, которые были постоянным источником беспокойства в летние месяцы.
Я обнаружила, что слушаю его с интересом, и подумала о том, как же относится к нему мой отец.
Все выяснилось в тот же вечер.
— Грег определенно высокого мнения о себе, — сказал Джекко.
— Я думаю, мы здесь без труда найдем большое количество ему подобных, — заметил отец.
— А мне кажется, что Грег — единственный в своем роде, — вставила мама. — Действительно, он дышит силой… демократичностью, как бы он это назвал, столь часто настаивая на удобстве и точности имен.
— Я подумала, что твой управляющий мог бы вести себя поскромнее, сказала я.
— Мы не можем подобного ожидать от них здесь.
Они не придают никакого значения положению в обществе. Таков дух этой страны.
— Он слишком самоуверен! — выпалила я.
— Мне кажется, что ты относишься к нему слишком неприязненно, — сказал мне Джекко.
— А мне показалось, что ему следует проявлять больше уважения по отношению к папе.
— Ну, он вовсе не вел себя неуважительно, — стал защищать его отец. Это обычно называют «проявлением мужского достоинства».