В разгар лета
Шрифт:
— Ты растешь прямо на глазах.
— Ты думаешь, я стану великаншей?
— Просто станешь славной девушкой. Пойдем, я покажу тебе рощу.
— Но я так хочу увидеть это одеяние.
— Я знаю, но чем дольше тебе придется ждать, тем интереснее будет потом.
— Это Люк Трегерн, — представил Рольф человека, работавшего в роще. Люк, это наша соседка, мисс Аннора Кадорсон.
Люк Трегерн почтительно склонил голову. Он был высокий, смуглый, темноволосый и красивый. Его темные глаза внимательно смотрели на меня.
Оказалось,
— Я докучаю тебе разговорами о деревьях, а ты хочешь посмотреть одеяние. Какая ты терпеливая девочка!
— Мне просто нравится быть с тобой. Эта роща, действительно, доставляет мне удовольствие.
Они взял меня за руку и мы пошли к дому.
— Ты самая славная девочка, каких я когда-либо видел, — сказал он.
Я была на седьмом небе от счастья.
Дори Мэйнор был очень маленьким по сравнению с Кадором. Он был построен в стиле Тюдоров — черные балки, между которыми белые известковые панели, и каждый следующий этаж слегка выдается над нижним. Рядом находился очаровательный живописный сад, где жимолость обвивала арки и росли особенно прекрасные розы, которые цвели вплоть до декабря.
Мы вошли в библиотеку — длинное помещение с ткаными панелями и резным потолком, уставленное книгами. Я взглянула на корешки: юриспруденция, археология, древние религии, обряды, магия.
— О, Рольф! — воскликнула я. — Какой ты умный!
Он засмеялся, взял меня за подбородок и посмотрел в лицо:
— Ты не должна быть слишком высокого мнения обо мне, Аннора. Я могу не оправдать твоих надежд.
— Ты обязательно оправдаешь! — страстно воскликнула я. — Расскажи мне об этой странной церемонии.
— Я только слегка коснулся этих тайн. Я ведь интересуюсь только как дилетант.
— Покажи же, наконец, это одеяние! — воскликнула я.
Рольф открыл ящик, достал одеяние и надел его.
Дрожь пробежала по мне при виде его. Оно было похоже на монашеское одеяние. Капюшон с узкой прорезью для глаз полностью закрывал лицо.
— В этом есть что-то устрашающее, — заметила я, а когда Рольф стащил капюшон, я облегченно засмеялась:
— Вот так лучше. Теперь ты похож на себя, а в этом… ты словно другой человек.
— Представь себе, когда несколько человек одеты так. Полночь… и эти древние камни вокруг… Так постигаешь атмосферу?
— Это напоминает мне испанских инквизиторов, которые мучили еретиков. Мы с мисс Кастер как раз сейчас изучаем испанскую инквизицию. Это действительно страшно!
— Этого они и хотели! Я думаю, инквизиторы не так страшны, как те, в остроконечных колпаках с узкими щелками для глаз. Вот они, действительно, загоняют душу в пятки! Я покажу тебе кое-какие картинки на эту тему.
— Могу я тоже примерить?
— Оно будет тебе слишком велико.
— Все равно, мне хочется Когда я надела одеяние,
— Ты отняла у него всю зловещую силу, Аннора.
Ты очень медленно растешь…
Он посмотрел на меня с большой нежностью, потом положил руки на мои плечи. Потом взял у меня одеяние и сложил его обратно в ящик.
— Расскажи мне о Стонхендже, — попросила я.
Мы сели за стол, он снял с полки книги, чтобы показать мне, и с чувством стал говорить о гигантских камнях среди могильников, что показалось мне страшно увлекательным. Было так чудесно сидеть рядом с Рольфом.
Этот день оказался очень счастливым для меня.
Вокруг было много разговоров о происшедших несчастьях. Слуги обсуждали их без конца. Когда я встретила Дигори в лесу, он казался переполненным гордостью.
— Действительно, твоя бабка убила Джемиму и малыша миссис Черри? спросила я его.
Он скривил губы и таинственно посмотрел на меня:
— Она может все!
— Мой отец считает, что людям не следует говорить такие вещи.
В ответ Дигори запрыгнул на дерево и захохотал.
Он приложил два указательных пальца к голове, показывая, что у него есть рога.
Я развернулась и побежала домой.
Еще долго шли разговоры о мамаше Джинни, но постепенно они затихли.
Однажды утром, спустившись к завтраку, по царившей в комнате обстановке, я поняла: что-то произошло. Мои родители было поглощены беседой.
— Я должна ехать сейчас же, Джейк, — говорила мама, — потому что могу опоздать. Я понимаю, что ты не можешь выехать прямо сейчас.
— Не думаешь ли ты, что я отпущу тебя одну?
— Но я должна ехать сегодня же.
— Мы поедем вместе.
— О, Джейк, спасибо тебе.
— Что происходит? О чем вы говорите? — спросила я.
— О твоем дедушке Диконе, — объяснила мама. — Он очень болен. Все думают…
— Ты хочешь сказать… он умирает?
Мама отвернулась. Я знала, что она с особым. чувством относилась к своему отцу.
Отец взял меня за руку:
— Ты ведь знаешь, он очень стар. Это должно было случиться. Чудо, что он прожил такую долгую жизнь.
Мы с мамой должны выехать сегодня.
— Я поеду с вами.
— Нет, вы с Джекко останетесь дома. Мы должны приехать туда как можно быстрее.
— Мы вас не задержим.
— Нет, — твердо сказал отец. — Мы с мамой едем одни. Мы так скоро вернемся, что вы не успеете заметить, что мы уехали.
Я пыталась убедить взять меня с собой, но они не уступили и в этот же день уехали.
Через несколько дней после их отъезда начался дождь.
— Кажется, он никогда не кончится, — говорила миссис Пенлок. — Как будто нас кто-то проклял. Мои грядки так вымокнут, что там все просто утонет.