В руках врага
Шрифт:
Второй гвардеец кивнул и устремился к консоли у изгиба коридора. Там он припал на колено и, держа дробовик наизготовку, собрался заглянуть за угол, но неожиданно услышал голос.
– Тиммонс! Тиммонс! Что за дерьмо там у тебя творится!
Грейсонец мгновенно сообразил, что он слышит, и понял: о нападении известно, и хевы могут нагрянуть в трюм с минуты на минуту. А значит, время работало на врагов, и он не мог позволить себе терять ни секунды.
– У них есть связь! – крикнул он выскочившим из шахты Лафолле и Кэндлессу и, прежде чем те успели
Услышав его крик, Тиммонс злорадно усмехнулся: пусть ублюдки знают, что очень скоро сюда подоспеет помощь. Правда, возникал вопрос, как продержаться до ее прибытия, но решение пришло быстро. Эти идиоты наверняка явились сюда вызволять свою драгоценную Харрингтон, так что если открыть каземат и поставить ее на линии огня…
Его мысли оборвались, когда из-за угла в коридор выкатился человек. Лейтенант просто представить себе не мог, чтобы кто-то в здравом уме выскочил из надежного укрытия и обрек себя на верную смерть. И неудивительно, ему ведь в жизни не доводилось встречаться с грейсонским гвардейцем, землевладельцу которого грозила опасность. Роберт Уитмен имел в жизни лишь одну цель, и первый же выстрел его дробовика разорвал гражданина лейтенанта Тиммонса в клочья.
Двое часовых у люка открыли ответный огонь. И они, и их противник находились в пустом коридоре, и всем троим негде было укрыться от летевших в обоих направлениях с максимальным разбросом смертоносных дисков.
– Гражданин адмирал?
Лестер Турвиль вскинул голову, уловив в голосе Шэннон Форейкер странную нотку.
– Что?
– Мне кажется, это заслуживает внимания, – растерянно сказала она, – Активные сенсоры «Цепеша» только что отключились.
– Что? – переспросил контр-адмирал совсем другим тоном.
Форейкер кивнула.
– Все до единого, сэр, – подтвердила она, снова употребив «старорежимное» обращение. В последнее время это – намеренно, нет ли – случалось все чаще и чаще. – Им не следовало этого делать. Они идут на орбиту между минных полей, и отключать в таких обстоятельствах радар – чистое безумие.
Кивнув в знак согласия, Турвиль поспешил к обзорному экрану. Возможно, «Цепеш» уже занял парковочную орбиту, однако при такой плотности минного поля всегда оставалась возможность случайного отклонения той или иной мины, и тогда…
– Гаррисон, – обратился он к офицеру связи, – есть от них хоть какие-нибудь сообщения?
– Никак нет… Я не… О, минуточку, гражданин адмирал…
Гражданин лейтенант Фрейзер прижал наушник, внимательно прислушался и повернулся к командиру.
– Гражданин адмирал, гражданин капитан Хьюитт докладывает, что гражданин капитан Владович был с ним на связи, но сообщение вроде как прервалось на середине фразы.
Турвиль переглянулся с Богдановичем, и оба обернулись к Эверарду Хонекеру. Народный комиссар выглядел растерянным, как и флотские офицеры, но не слишком взволнованным. Не будучи профессионалом, он просто не представлял себе масштабы и возможные
Турвиль собрался объяснить комиссару, в чем опасность, однако заметив, как сосредоточенно припала к экрану Форейкер, проследил за ее взглядом.
Взаимное орбитальное расположение планет Цербер-Б-3 и Аид было таково, что «Граф Тилли», направляясь к первой из них, прошел менее чем в двух световых минутах от второй. Сейчас Аид находился от него в трех с половиной световых минутах справа по борту, удаляясь со скоростью чуть выше двадцати шести тысяч километров в секунду, так как корабль продолжал тормозить.
– Как скоро мы подойдем к «Цепешу», если врубим полную боевую тягу? – спросил контр-адмирал коммандера Лоу.
После быстрых расчетов последовал обстоятельный ответ:
– В любом случае нам потребуется чуть более восьмидесяти четырех минут, чтобы погасить скорость относительно Аида. Из нулевой точки мы доберемся до планеты за сто семнадцать минут, стало быть, в сумме нам необходимо три часа двадцать минут, но тогда мы будем иметь относительную скорость более тридцати шести тысяч километров в секунду. Если необходимо уравнять скорости, это добавит еще час.
Что-то буркнув, Турвиль снова повернулся к экрану Форейкер и, не сводя с него глаз, достал из кармана сигару.
Но на полпути ко рту рука с сигарой замерла.
– Гражда… – начала Форейкер.
Турвиль оборвал ее на полуслове:
– Вижу, Шэннон.
Он донес-таки сигару до рта и чуть ли не рассеянно спросил:
– Насколько это серьезно?
– Не могу сказать, гражданин адмирал. Но взгляните сюда и сюда.
Она указала на боковой экран, и Турвиль, медленно кивнув, подозвал Хонекера и Богдановича.
– Не знаю, в чем там дело, но на борту «Цепеша» творится что-то неладное, – тихо сказал он.
– В каком смысле «неладное»? – тревожно уточнил Хонекер.
– Гражданин комиссар, военные корабли не теряют воздух просто так, а гражданин коммандер Форейкер только что засекла на «Цепеше» утечку атмосферы. Боюсь, что мы можем говорить о пробоине.
– Пробоине? – ошеломленно переспросил Хонекер.
– Именно. Отчего она появилась, неизвестно, да и потеря воздуха не так уж велика: надо полагать, им удалось герметизировать остальные отсеки. Но, так или иначе, дела там обстоят серьезно, гражданин комиссар. Очень серьезно.
– Понятно… – Хонекер потер неожиданно вспотевшие ладони и заставил себя сделать глубокий вздох. – И что вы собираетесь предпринять, гражданин адмирал?
– То, что мы видим, произошло как минимум четыре минуты назад, – бесстрастным тоном пояснил Турвиль. – Возможно, на данный момент «Цепеш» уже взорвался, но мы этого пока не знаем. Однако если корабль и не погиб, он в беде и нуждается в помощи.
– И вы предлагаете, чтобы эту помощь оказал «Граф Тилли»?
– Да, сэр. Но есть проблема: они могли уже сообщить в лагерь «Харон», что нам запрещено приближаться к планете. Попасть под обстрел мне бы не хотелось.