В руках врага
Шрифт:
МакКеон знал, что некоторые офицеры Королевского Флота сочли бы пышный титул и статус Хонор нелепыми анахронизмами. Среди многих мантикорцев, в основном – но, к сожалению, не только – гражданских, еще бытовало представление о Грейсоне как об отсталом мире, закосневшем в невежестве и религиозном фанатизме, сопряженном с манией величия, явным доказательством которой служили пышные феодальные титулы. И сколь бы широко ни были известны в Королевском Флоте заслуги Хонор, у нее наверняка могли найтись недоброжелатели и завистники. «Бог знает, сколько у нас болванов вроде Юргенса или Леметра, – подумал МакКеон. – Они вполне серьезно говорили о неуправляемости Хонор, и понесенные
Капитан МакКеон, мысленно улыбнувшись, взглянул на Хонор, разговорившуюся с сидевшим напротив Уокером, и она, словно почувствовав на себе его взгляд повернулась и приветственно подняла бокал. Губы ее дрогнули, выдавая намерение что-то сказать, однако она молчала, а взгляд ее устремился куда-то поверх его плеча. МакКеон вопросительно поднял брови, однако Хонор не реагировала, и ему пришлось обернуться, чтобы посмотреть в том же направлении. И тут глаза его полезли на лоб.
Под руководством личного стюарда МакКеона, двухметрового гиганта Алекса Майбаха, двое младших стюардов вкатили в кают-компанию через люк буфетной тележку с совершенно невиданным кондитерским изделием. Огромный торт в форме звездного корабля – явный намек на «Принца Адриана» – был украшен от носа до кормы зажженными свечами. Капитану удавалось лишь гадать, каким образом Майбаху удалось подготовить столь масштабный сюрприз втайне от него.
А все собравшиеся разом грянули: «С днем рожденья тебя!..» Особо снисходительный слушатель, пожалуй, даже назвал бы эти звуки пением. МакКеон обернулся к гостям с притворно сердитым видом – и был вознагражден соответствующим образом. Лица старших офицеров расплылись в придурковатых ухмылках, тогда как их молодые товарищи изо всех сил пытались напустить на себя серьезность. Только Нимиц, не считая нужным таиться, издал громкий смешок.
– Как тебе удалось это устроить? – под прикрытием общего веселья спросил у Хонор МакКеон.
В том, что за всем этим стояла она, капитан не сомневался ни мгновения: собственные его офицеры на такую выходку бы не решились. Однако и ей не удалось бы устроить заговор без связи, ведь до поломки воздухоочистителя Хонор просто не могла знать, что в нужное время окажется в нужном месте. А скрыть связь с кораблем от его капитана и вовсе невозможно.
– Проще простого, – с улыбкой ответила Харрингтон. – Коммандер Синкович препроводил в технический отдел «Адриана» пакет сопроводительной документации, в который по моей просьбе подложил письмо к Паллизеру, а тот передал его Алексу. И вообще, Алистер, неужели ты думал, будто мы могли не отметить такой день чем-то особенным?
– Я надеялся обойтись без шума, – отозвался он с притворной ворчливостью.
Хонор, рассмеявшись, протянула ему руку. Шум в кают-компании улегся, и она громко произнесла:
– С днем рождения, капитан, и наилучшие пожелания от всех нас!
Кое-кто из собравшихся снова захлопал в ладоши, но Хонор подняла левую руку, призывая к тишине.
– Уверена, офицеры «Адриана» приготовили для своего капитана достойный подарок, но и я привезла ему кое-что интересное.
Выпустив руку МакКеона, она повернулась к Роберту Уитмену. Отчеканив три шага, телохранитель достал из-за пазухи и вручил своему землевладельцу небольшой пакет в яркой
Капитан принял пакет, вопросительно посмотрел на Хонор, но она лишь покачала головой. Алистер разорвал обертку и извлек простую черную коробочку. Снова покосившись на Харрингтон, он открыл коробочку, и у него перехватило дух. На выстланном бархатом донышке лежала пара петличных знаков Королевского Флота Мантикоры, но не капитанских, с единственной золотой планетой, а коммодорских, точно таких, какие красовались на вороте Хонор. Лишь после того, как сердце успело гулко ударить дюжину раз, он оторвал глаза от двойных золотых планет и встретился взглядом с улыбающейся, но серьезной коммодором Харрингтон.
– Поздравляю, Алистер! – сказала она. – Официальная церемония состоится по возвращении на Ельцин, и я знаю, что выпускать кота из мешка раньше времени – дурная примета, но Адмиралтейство прислало подтверждение как раз перед нашим отбытием, и гранд-адмирал Мэтьюс поручил мне сообщить эту новость, поскольку понимал, как обрадует меня эта миссия. Ну а когда приключилась эта история с воздухоочистителем, я решила, что день рождения подойдет для вести о повышении как нельзя лучше.
Судя по молчанию собравшихся, никто, кроме самой Хонор, ее телохранителей и улыбающегося Веницелоса, ничего заранее не знал. МакКеон сглотнул и повернул коробочку так, чтобы все могли видеть ее содержимое.
После нескольких мгновений гробовой тишины кают-компания взорвалась аплодисментами.
– Браво, капитан! – воскликнул коммандер Гиллеспи, поднимая бокал. – Поздравляю! – Он выждал, когда бокалы подняли и остальные присутствующие, после чего добавил: – А ведь если премудрые лорды Адмиралтейства собрались выпихнуть вас наверх, у меня появляется шанс заполучить «Адриан». Верно?
– Только в том случае, если Комитет по кадрам остался совсем без кандидатур, – буркнул Алистер.
Гиллеспи рассмеялся.
– Я что, теперь коммодор? – недоверчиво пробормотал МакКеон.
– Самый настоящий, причем заслуженный, – спокойно и твердо заявила Хонор, положив ладонь на его руку. – Конечно, в таком звании мой старый друг Алистер наверняка возглавит как минимум дивизион тяжелых крейсеров и больше не будет служить под моим началом, но я все равно чертовски рада. Тем более что сейчас полным ходом идет формирование Восьмого флота, и адмирал Белой Гавани наверняка найдет работенку для толкового офицера. Так что расставаться нам не придется.
– Я… – начал было МакКеон, но поперхнулся от волнения и сжал ей руку. – Спасибо! Мне было особенно приятно услышать эту новость из уст старого и доброго друга.
Пожав руку в ответ, Хонор молча села, а МакКеон, прокашлявшись, обратился к собравшимся:
– Значит, так, дамы и господа заговорщики. Вы только что продемонстрировали не только недостойное офицеров Ее Величества, равно как и их союзников, отсутствие должного почтения к чертовски важным и заслуженным командирам, но и выказали полнейшее, постыднейшее невежество по части правил празднования дня рождения. Да будет вам известно, – он обвел гостей взглядом поблескивающих серых глаз и указал на украшенный свечами торт, – что почетному гостю поручается задуть свечи перед началом празднования, а не в самом его конце. А посему торжественно объявляю: вам придется начать вечеринку заново. Иначе черта с два кто-нибудь из вас получит хотя бы ломтик этого торта!