В самое сердце
Шрифт:
— Это вымогательство чистой воды, Темыч, — Ярослав отвечал явно с улыбкой. Насте стало вдруг интересно, о чем парни говорят. Она на цыпочках чуть подкралась к дверям, держа в руках книгу. Еще немного послушает, а потом выйдет, так решила.
— В следующий раз, я тебе также скажу, когда ты будешь говорить, не-не-не, да я? Да никогда!
— Настя реально хорошо преподает. Получше Гры… ну, ты понял.
— Я же говорил тебе, что она ас. Друг плохого не посоветует. А ты заливал, что не подойдешь к ней ни на шаг. Вспомни?
— Я не понял, ты так напрашиваешься на вискарь
Настена опустила голову, пропустив следующие реплики мимо ушей. О чем они говорили? Что значит, не подойдешь к ней. Фразы показались странными, какими-то нереальными. Пришлось два раза вдохнуть, и выдохнуть.
— И это все? — воскликнул Тема. Настя тут же словно ожила. Голос Иванова показалась слишком громким.
— Тебе много пить вредно. — Засмеялся Ветров.
— Вызываю машину времени! Сейчас же подойду к себе и скажу, не уговаривай Яра знакомиться с Калашниковой. Пусть провалит свой экзамен.
— Умолкни! — прикрикнул Ярослав раздраженно.
— Вспомни, как ты говорил, что не подойдешь к ней? Помнишь? И общаться не будешь, ну потому что… где ты и где она?
Пазл в голове у Настены неожиданно сложился: внезапная встреча в буфете, поход на выставку, занятия китайским. Она-то думала, все это было просто стечением обстоятельств. А выходит, не было никаких обстоятельств. В сердце остро кольнуло, как будто ножом прошлось по самому основанию.
Вспомнились слова Юльки, когда она удивлялась ее сказке про знакомство. И слова Коли, когда он говорил, что такой, как Ярослав никогда бы просто так не стал общаться с такой, как Настя. Выходит, это не Глушин дурак, а она Настена, дура. Построила себе в голове розовых замков, поверила в чувства красивого парня.
Где-то на затворках разума больно скользнуло.
Так не бывает. Принц не влюбляется в Лягушку. Он может ей лишь воспользоваться для достижения своих целей.
И снова скользнуло: остро и вязко.
Не нравилась. Не желал. Не хотел. Все это набатом звучало в перепонках.
— Так, — в кабинет вошла Светлана Андреевна. — Давайте зачетку, Ветров. Надо было с самого начала показывать результаты. Но я рада, что Вы хоть под конец взялись за ум. Китайский — это очень важный язык. Понимаете?
— Конечно, поэтому я и взялся за ум. Все благодаря Вам!
Дальше Настя не слушала. Сердце ее будто остановилось. Она и не дышала вовсе. Руки затряслись. Воспоминания яркой вспышкой начали возникать, но они не радовали. Душили. Вот он улыбается ей, вот целует, вот шепчет всякие нежности, а вот она предстала перед ним обнаженной.
И ведь за все время Ярослав ни разу не сказал, что он учит китайский в университете. Как и не сказал, что их встреча была, спланировала.
Настена сглотнула. По телу пробежала волна мурашек. Показалось, что она грязная, что плечи ее покрыты толстым слоем чего-то мерзкого. Будто тебя пожевали и выплюнули, словно жвачку, которая потеряла вкус. Использованную жвачку.
И опять воспоминания. Голос Ярослава в ушах громким звоном, пронизывающим, раздирающем грудную клетку. Такой родной.
Моя.
Сколько
Нет. Не может быть этого.
Неправда.
Глупая шутка. Просто шутка.
Руки у Насти настолько сильно затряслись, в глазах стало покалывать. Но она сморгнула, стараясь не дать воли слезам.
— Ой, здравствуйте, Светлана Андреевна, — разлетелся в кабинете голос заведующей кафедры. — Молодые люди, за оценками пришли?
— Нерадивые ученики берутся за голову, — отшутилась Грымза.
Силы вмиг покинули, и книга неожиданно выпала из рук Настены. Раздался громкий глухой звук. Но что это был за звук: сердце отключилось, разум или мир треснул на две половины.
— Ой, — влетала в кабинет Людмила Фёдоровна. Изумленно уставилась на Калашникову, хлопая ресницами. — Насть, ты чего?
Настена подняла на нее глаза. Затем медленно опустилась за книгой. Движения ее были скованными, словно робот здесь стоял.
— Простите, — едва слышно отозвалась Настя. Кое-как подняла книгу, а уж сколько ей усилий стоило поставить ее на полку. Людмила Фёдоровна еще что-то сказала, потом взяла паспорт, который лежал на столе. Сделала копию, и вернула обратно. Все это время Настена ощущала себя стеклом на морозе. Корка льда покрывала медленно его оболочку, стягивала, сжимала. Пальцы ее тряслись, поэтому она сковала их в замок. Губы сжались, а в горле появился противный ком.
Минут через пять, хотя показалось, что сдерживала себя Настя целую вечность, Людмила Фёдоровна проводила ее до дверей. Ярослава в большом светлом кабинете уже не было. И это, к счастью. Потому что как смотреть ему в глаза, как говорить с ним, как дышать с ним?
Однако стоило Настене только выйти в коридор, как она замерла на месте. Ноги словно приросли к земле.
Глава 21
Когда Ярик услышал имя «Настя» он интуитивно напрягся. Нет, в кабинете у заведующей кафедрой могла быть любая девушка, мало что ли студентов с таким именем. Но где-то внутри кольнуло, и начало подсасывать под ложечкой. Он даже разозлился на Тему. Язык как помело. Правда, тут не только Иванов был виноват. Ситуация была, просто Ветров о ней благополучно забыл. Жил себе настоящим, радовался любимой, их отношениям, и не думал, что причина знакомства однажды вообще может всплыть. Ведь о ней знали только сам Ярослав и лучший друг Артем.
Однако убедиться все же хотелось, так для личного успокоения. Поэтому Ветров уселся на диван напротив лифта. Иванов тоже присел.
— Да не она это, — пытался утешать Тема.
— Зачем ты вообще эту тему завел? — злился Ярик. Пусть и не его Настя в кабинете притаилась, но лучше не говорить о таких вещах.
— Ну… блин, не знаю. Я думал, ты ей обо всем рассказал.
— Что? Зачем мне это ей говорить? Она навыдумывает себе не то, девушек что ли не знаешь? — сокрушался Ветров. Вздыхал громко и поглядывал на дверь. Потом и вовсе вытащил телефон, решил позвонить Калашниковой.