В самом сердце Сибири
Шрифт:
Несколько дней ушло на сооружение слипа, двух электролебедок, началось строительство ангара. Дел было выше крыши и еще требовалось сходить на заимку, забрать свои вещи, радиостанцию, и закрыть ставни в доме. Делая сруб ангара, он неожиданно услышал звук «Москвы-12» на реке. Вверх по реке поднималась пластиковая «Пелла». Он продолжал работать электрофуганком, выбирая неровности бревен, подготавливая их к укладке следующего венца. Через некоторое время он увидел, что «Пелла» швартуется, и выключил ревущий инструмент. До причальчика было метров 10, в лодке сидела Катя. Алексей вышел на причал и поймал
– Каким ветром сюда, Катенька?
– Вам письмо, я же на почте работаю. Из Петербурга. Заказное.
– Ты, что! Не могла по е-мейлу сообщить? Я бы подъехал!
– Честно? Я хотела посмотреть, как Вы здесь живете.
– Ну, хорошо. Пойдем в дом.
Они прошли к дому, девушка осматривала окрестности и молчала. Поднялись на высокое крыльцо, дом стоял на высоком каменном фундаменте, Алексей толкнул дверь и сразу зажегся свет в прихожей.
– Сумку сюда, или можешь взять с собой.
– Ой, какие хоромы!
– Это светлица.
– Красиво как! Сами делали?
– Сам, но трое мужиков из поселка помогали. Без них никак. Пойдем. – он указал на лестницу, ведущую на антресоль второго этажа.
– Вот сюда, располагайся, а потом спускайся вниз, будем «обедужинать». Для ужина рано, а для обеда поздно. Заночуешь здесь, до темна все равно назад не успеешь.
– Не стесню, а то незваный гость хуже татарина?
– Нет, конечно, места здесь хватает. – Он спустился на кухню и включил нагреваться электроплиту. Газа, в величайшей газовой стране мира, было недостаточно, чтобы подать его в несколько удаленные уголки основной газоносной провинции. Появилась Катя, но только за разрешением выйти во двор и посмотреть, что там.
– Да, конечно, будет готово, я позову. – он готовил греческий деревенский салат. Маслины, правда, покупные, из Крыма, но солил он их сам. Сходил на огород за помидорами, чесноком, луком и огурцами. Оливковое масло – самопальное из косточек тех же самых оливок. Можно было обойтись и более прозаичным кедровым, его и больше, и оно не менее вкусное, но, хотелось немного превзойти самого себя. Он отлично понимал не случайность этого приезда. Письмо она так и не отдала, пока. Он отрезал два больших куска шеи изюбря, и крупно порезал фету, сыр из овечьего молока, перемешал салат, затем запанировал мясо пряностями. Звать Екатерину не пришлось, она вернулась в дом и смотрела, что делает Алексей от двери кухни.
– Где посуда? – спросила Катя.
– Ты же в гостях! Иди за стол. – ответил Лешка и открыл дверцы шкафа, вытащил оттуда глубокие, мелкие и десертные тарелки. Поставил их перед гостьей, и разложил столовые приборы. Принес большую кастрюлю с холодным борщом, и разлил его по тарелкам.
– Приятного аппетита!
– Спасибо! – и Катерина аккуратно попробовала суп. – Вкусно, и необычно.
– С кабанчиком. – Через некоторое время Алексей вышел на кухню и положил мясо на сковородку, принес салат, украшенный черными маслинами.
– А маслины откуда?
– Из погреба, там их целых две бочки: черные и зеленые. Я маслины люблю.
– Бочками покупаете?
– Нет, ящиками, свежие, а солю сам. И масло жму. – ответил он, вновь выходя на кухню, чтобы перевернуть мясо. Через несколько минут он появился, держа в руке массивную чугунную сковородку, и переложил мясо на тарелки.
– Господи, какая вкуснотища! – послышался голос Кати, а Алексей хлопнул себя по лбу, и
– Необыкновенно вкусно! С Вашими талантами надо ресторан элитный содержать! Впрочем, вы здесь гораздо больше при деле, чем в любом другом месте. Кстати, про Вас очень много слухов ходит в поселке. Говорили, что вы – монах м-староверец, а я ни одной иконы не нашла.
– Есть одна, её Рублев написал. Где-то в комнатах висит. Я – атеист, для меня это не более, чем произведение искусства.
– Я поняла. Вы же военный?
– Был военным, полковник запаса.
– Отец руку в первую чеченскую потерял.
– Я знаю, мы были с ним знакомы там, правда, шапочно. И до его ранения. Я в СпецНазе новосибирском был.
– Я уже знаю, папа рассказал. Мне просто хотелось от Вас это услышать.
– Что нового в поселке?
– Боже мой, я же письмо привезла. – Она выскочила из-за стола, и бегом побежала наверх, вернулась с письмом и квитанцией. Письмо было от Людмилы. Это знала и Екатерина, и хотела посмотреть на реакцию. Лешка решил удовлетворить любопытство девушки. Он вскрыл ножом пакет, и вынул оттуда «Свидетельство о разводе». Шустренько подсуетилась Людочка, видать приперло!
– Ну, вот. Спасибо за новость! Я холост уже две недели! Почти три!
– А мне прохода не дают, после прогулки на Вашем катере. Все Вас сватают. Дескать, не упусти! Такой мужик! Кремень, и не пьет. Правда не пьете?
– Самогон не гоню, за водкой приезжаю только зимой для охотничков. А так, обычно, не употребляю. Сегодня – исключение из правил.
– Специально для меня?
– В некотором роде, Катя.
– Да, я заметила, что Вы и пиво не слишком употребляете.
– Хочешь пиво? Оно в холодильнике.
– Сейчас нет, очень хорошее вино. И в тему.
– А я могу задать вопрос?
– Задавайте.
– Я о слезинке на катере.
– Все-таки, заметили. Когда тебя подставляет человек, с которым планируешь создать семью, причем, он не изменил, не ушел к другой, а просто использовал и выбросил, подставив под статью. После этого начинаешь не доверять всем. А хочется большой и крепкой семьи, самой создавать нового человека, дать ему все необходимое для жизни, чтобы он смог продолжить жить на той земле, которая ему принадлежит. Господи, куда меня несет! – она закрыла лицо руками. И, изменившимся голосом, продолжила. – Сначала я хотела уйти в монастырь, но это означало бы сдаться, и оставить Землю таким выродкам. Тут умерла мать, я приехала сюда, устроилась на почту начальником отделения, и почтальоном в одном лице. Два года я здесь, всё было бы хорошо, но, мир не собирается сдаваться мне, он пришел за мной, теперь в виде турбазы. А я бегу от него, и вот я здесь, у самого странного человека в окрестностях, но у которого есть стержень, и его у него не вырвать. Может быть, я идеалистка, но мне кажется, и давно, что это так. Я, как и Вы, хочу создать свою крепость.