В сердце моем

Томас Мелоди

Неожиданный шум заставил ее обернуться: в дверях, ведущих в подсобное помещение, стоял Кристофер; по выражению его глаз трудно было сказать, о чем он думает. Намеренно не принимая участия в их разговоре с Ричардом, он находился неподалеку, чтобы не оставлять Александру наедине с Атлером или с подозрительным ювелиром. Зная об отношении Кристофера к молодому Атлеру, Александра не хотела, чтобы он заметил, как она расстроена после разговора с Ричардом; и все же ей не удалось скрыть растерянность, а противный ком в горле только еще больше портил ей настроение.

Со второго этажа

до нее донесся голос Ричарда, и она упрямо вздернула подбородок:

– Бриджетт ждет ребенка...

Кристофер устало кивнул:

– Да, и срок уже довольно большой.

– Подожди пока обращаться к властям, пожалуйста. Дай мне сначала поговорить с ним.

– Но, Алекс...

– Ты знаешь, что происходите людьми, которые попадают в тюрьму? Они умирают.

Кристофер отвернулся, потом снова взглянул на нее: его пронзительно-голубые глаза пылали гневом.

– Не делай этого! – Александра, но голос ее дрогнул, когда она заметила, с каким трудом он спускается по лестнице, ведущей из жилой части дома в лавку. Только теперь до нее дошло, что Кристофер едва держится на ногах. – Почему ты не сказал мне, что снова поранил ногу?

Кристофер помолчал, потом устало сказал;

– Потому что ты все равно ничем не сможешь мне помочь.

Таким образом, он давал ей понять, что эта тема закрыта.

– Ты всегда так делаешь, – с обидой прошептала Александра. – Ускользаешь от меня и отгораживаешься, так что я не могу приблизиться к тебе.

– Чего ты хочешь, Алекс?

– Чтобы ты не обращался к властям, – упрямо сказала она, понимая, что уже не в состоянии управлять своими чувствами. Ее руки сами собой сжались в кулаки. – Я хочу, чтобы ты хоть раз доверился моему суждению.

Кристофер тихо выругался. Бранные слова вырвались у него непроизвольно, и Александра мгновенно поняла, что он нередко прибегает к ним.

– Как тебе не стыдно, Кристофер Донелли?! Я и забыла, что ты вырос на улице и, возможно, не знаком с хорошими манерами. Ты в точности как мой отец: если что-то вбил себе в голову, то уже не изменишь своего решения никогда.

Увидев ярость в его глазах, она поспешно подхватила юбки и попыталась проскользнуть мимо него к лестнице, но Кристофер оказался проворнее и крепко схватил ее за руку.

– Я тебе не враг, Алекс, как ты не можешь этого понять?!

Александра вырвала руку, с ужасом понимая, что минуту назад действительно верила в то, что Кристофер ее враг. Но в следующий миг он заключил ее в свои объятия, и она бессильно расплакалась у него на плече.

– Я боюсь! – Ее руки непроизвольно уцепились за него.

– Знаю. – Губы Кристофера коснулись ее волос. – Мне очень жаль.

Жаль, что она не в состоянии рассуждать здраво. Жаль, что товарищ детства скорее всего предал ее. Жаль, потому что после того, как все закончится, ему наверняка придется отправить Ричарда под арест.

Стиснув зубы, Кристофер проводил взглядом Александру, поднимающуюся вверх по лестнице.

– Он хороший мальчик, правда! – Это восклицание заставило Кристофера обернуться: у него за спиной стоял Смит с двумя дымящимися чашками в руках. Он скорчил гримасу. Ну и почему, черт возьми, сегодняшний день выдался таким

тяжелым? – Я принес еще одну чашку для ее сиятельства, – пояснил ювелир. – Хотя ей, с ее характером, может, нужен вовсе не чай.

Кристофер обхватил ладонями чашку и вдохнул горячий аромат. На нем не было ни сюртука, ни галстука, и ему не мешало бы побриться. Закатав рукава своей белой рубашки, он присел на ступеньку и огляделся по сторонам, воображая себя настоящим разбойником.

– Она измучена и напугана, оставьте ее в покое, – бросил он хозяину и сделал глоток.

– Финли не сказал ни слова о том, что знает ее сиятельство. Он ведь мог и предупредить меня, что вы собираетесь заявиться сюда.

Кристофер поднял голову и с интересом взглянул на своего собеседника:

– Так вы разговаривали с Финли?

– Вчера поздно вечером.

Это объясняло, почему Финли настаивал, чтобы Кристофер пришел сюда прежде, чем идти к констеблю: должно быть, ему было кое-что известно об Атлере.

– Понятно. Вы с. ним старые друзья?

– Ну, лучше сказать: в старые добрые времена у нас с Финли были кое-какие общие дела, а тут он пришел и начал задавать мне кучу вопросов. Он удивился, что я спокойно живу здесь все эти годы, причем совершенно законно. Должно быть, вы и есть тот самый джентльмен, который нанял его, чтобы найти краденые камешки?

Кристофер вытащил из кармашка для часов рубин «Белый лебедь»:

– Полагаю, Финли уже спрашивал вас об этом камне? Ювелир поставил чашку на стеклянный прилавок и взял в руки рубин.

– Если бы он спрашивал, так я бы предупредил Ричарда. Толковый малый этот Финли. – Смит повертел камень в руках, любуясь игрой граней в лучах света. – Одна из лучших моих работ. Нам за него отвалили кучу монет. – Возвращая рубин Кристоферу, он добавил: – В этом нет ничего противозаконного.

– А вот в краже драгоценностей есть. Как и в ограблении музея.

– Ричард делает слепок и зарисовывает оправу, а я изготавливаю искусственный камень. Не угодно ли взглянуть? – Смит шагнул за занавеску. Сделав над собой усилие, Кристофер поднялся – его нога распухла, и ему было трудно двигаться. Войдя в подсобное помещение, он взглянул на дверь, за которой скрылась Алекс.

– Не волнуйтесь насчет ее сиятельства, мистер Донелли, – успокоил его Смит. – Если Ричард и повел себя грубо, то это потому, что он тревожился за Бриджетт.

Вдоль стен в задней комнате рядами стояли дубовые шкафы. Ювелир зажег лампу и поставил ее на стол, жестом предлагая гостю присесть.

– Похоже, вам этот стул нужнее, чем мне, мистер Донелли.

– Давно вы знакомы с Атлером? – спросил Кристофер, поставив рядом с собой чашку с чаем.

Смит подошел к деревянной конторке.

– Уже два года. Нас познакомила моя племянница. Моя Бридж всегда была независимой; она переехала в Блумсбери несколько лет назад, когда умерла ее мать, моя сестра: у нее было немного денег, и, будучи дочкой викария, она сумела получить кое-какое образование, так что ей удалось устроиться на работу в музей. Они с Ричардом поженились в прошлом месяце. Это была гражданская церемония, и никакого оглашения – уж очень он боится своего отца.