В сети
Шрифт:
— Контракт с кем? С профсоюзом водителей маршруток?
Я впервые слышу его глубокий, хрипловатый смех, и по коже пробегает целый табун мурашек. Как бы там ни было, я осознаю, что и голос, и смех у него цепляют на каком-то инстинктивном уровне.
Мой аноним — довольно привлекательный мужчина, но это не значит, что я позволю ему вести себя, как угодно.
— Пусти, — настаиваю.
— Тих-тихо. Давай с самого начала, Оливия.
Мои руки безвольно повисают вдоль тела, когда Лекс делает шаг и заставляет меня прижаться
В реальной жизни он излучает непривычный жар и напор, атакуя без спросу. Потому что слишком долго ждал этой встречи или потому что я ему нравлюсь — не разберу.
— Привет, я Лекс. Рад знакомству.
В горле образуется ком, когда его ладонь обхватывает мою шею, а пальцы давят на позвонки, заставляя поднять голову выше.
— Не могу сказать того же.
В зелёных глазах мелькает вспышка, и всполох искр пронизывает мой живот, распространяясь по бёдрам и груди.
Я сгребаю белую рубашку. Лёгкое трение ткани между нами быстро перерастает в плотное соприкосновение. В схватку.
Лекс выдыхает, наклоняясь ниже, чтобы поравняться со мной ростом. Для этого ему приходится немного сгорбиться, несмотря на мои высокие каблуки.
— Красивая... Очень... Останься, пожалуйста, — говорит он с той же ироничной улыбкой, стремительно касаясь губами моей скулы, щеки и заканчивая этот маршрут там, где находятся мои губы.
15.
***
Первое прикосновение достаточно невесомое и осторожное — словно пробное, но даже от него моё тело превращается в воск. Мягкий, податливый воск, принимающий любую форму, к которой прикасаются пальцы и губы чужого мужчины.
— Ты даже лучше, чем я себе представлял, — произносит Лекс, отстранившись буквально на миллиметр.
Этой передышки должно хватить, чтобы подготовиться к большему и осознать, с кем я вообще имею дело, но мысли превращаются в желе, потому что настойчивое давление в живот оставляет мало… слишком мало пространства для размышлений.
— Напомню: сначала ты считал, что переписываешься с мужчиной.
— Я имел в виду от первой фотографии — до вчерашней. Ты лучше, чем я ожидал, хотя мои ожидания и так были высокими.
Минимальное расстояние между нами само по себе становится приглашением к новому поцелую.
Я без всякого сопротивления раскрываю губы, роняю сумку на пол и застываю у стены, позволяя Лексу проскользнуть языком внутрь. В замешательстве, в ожидании. В смешанных чувствах, которые заставляют меня разбирать баррикады кирпич за кирпичиком. Добровольно. Без боя.
Ладонь на моей шее перемещается к затылку, путаясь в волосах и закрепляя за собой право на этот момент.
В этом есть что-то бескомпромиссное. Требовательное. Новое.
Запахи, движения. Мятный привкус во рту,
Это не плохо. Нет. Лекс… Он импульсивный и грубоватый, и его осторожность — всего лишь иллюзия, замаскированная под контроль.
Наверное, при адекватной встрече стоило бы сесть за стол, поговорить, присмотреться и принять какое-то решение, но я даже рада, что всё происходит иначе — без долгих вступлений и пауз, которые в нашем случае были почти неизбежны. Это в переписке можно взять время на раздумье, но не в реальности…
— Позволишь?
Лекс упирается лбом в мой лоб, учащённо дышит и пронизывает взглядом. Его грудная клетка высоко вздымается. Она твёрдая, как и его живот, и бёдра. Свободная ладонь скользит по моей ноге, задирая вверх подол платья.
В ушах взрывается пульс, когда я киваю, из-за чего в барабанных перепонках образуется вакуум.
Усмирить эмоции не только не удается — они раскачиваются, как маятник, и есть догадка, что эта качка не закончится до последнего. Пока мы не окажемся в одной постели или за пределами этой гостиницы. Пока не закроем гештальт.
— Что именно позволишь?
Лекс проводит ладонями по моим ягодицам, затем чуть сильнее притягивает к себе, словно проверяя, насколько я уступчива. Его намерения более чем понятны, и даже без слов они пробегают по мне разрядом, заставляя дыхание сбиться, а мышцы напрячься в ожидании.
Абстрагироваться и не сравнивать не выходит. Подстроиться под незнакомую динамику — тоже. Этот вечер определённо станет вечером открытий, потому что, как выясняется, цепляться за привычное — было непозволительной ошибкой.
— Всё, — наконец отвечаю. — Всё, за что тебя не привлекут к уголовной ответственности. Учти, моя подруга знает, в каком я отеле, и видела твою фотографию.
— Серьёзный подход.
— Постарайся не давать ей повода использовать эту информацию.
Лекс слегка улыбается, когда я выскальзываю из его хватки — не резко, но достаточно ловко, чтобы создать между нами пространство.
Я беру его руку. Мои пальцы блуждают по стальному запястью, оставляя лёгкий нажим. Он позволяет мне провести экскурсию по номеру, уступая инициативу — хотя бы на этот миг.
В том, что этот мужчина инициативен сам по себе, я уже убедилась не только в переписке, но и на деле. И по ощущениям пока не понимаю, насколько это противоречит моим убеждениям и принципам, потому что пока я слишком увлечена, чтобы задумываться о границах.
— На самом деле, очень предусмотрительно, Оливка, — хвалит Лекс. — У тебя хорошая подруга.
Проходя через гостиную, я ощущаю его присутствие за спиной — спокойное, но наполненное скрытым напряжением, которое колеблет воздух вокруг нас, создавая магнитное поле.