В сетях аферы
Шрифт:
– Угу, – промычала Вершинина и кивнула головой.
Гадалка встала и направилась к выходу. Выйдя из подъезда, она подошла к обочине дороги и поймала такси, которое довольно быстро домчало ее в указанное Руденко место.
– Заходи, Яна Борисовна, – деловито протянул Семен Семеныч, увидев ее на пороге.
Возле стены стояли несколько обшарпанных стульев, на которых, вальяжно расположившись, восседали два молодых человека. Когда Милославская глянула на них, все внутри у нее сжалось – это были те, внешность которых она тогда смутно увидела в
– На пару слов.
Три Семерки нехотя подчинился, и приятели оказались за дверью кабинета, в коридоре.
– Это они! Отпускай того, второго! – шепнула Милославская.
– Уверена? – тоже шепотом спросил ее приятель.
– Более чем! Машину показывай!
Три Семерки повел подругу через черный вход на закрытый двор этого отдела внутренних дел, где был поставлен задержанный автомобиль. Гадалке не понадобилось даже открывать его дверь – она прильнула к стеклу и через несколько секунд заявила:
– Победа!
Руденко просиял и, войдя назад в кабинет, воскликнул:
– Ну, хлопцы, рассказывайте, как девиц укокошили!
Реакция парней была вполне объяснимой и предсказуемой. Минуты страха и смятения они уже пережили, тогда когда их остановили на КПП, задержали и доставили в отдел. Ожидая приезда незнакомой им госпожи Милославской, задержанные внутренне готовились к предстоящему разговору, а собирались они прежде всего защищать себя от всяческих обвинений и нападок.
Чего тут только Яне не пришлось услышать: сначала весьма вежливые слова недоумения, потом возмущенные фразы о собственной непричастности к произошедшему, затем требования отпустить их и угрозы обращения в вышестоящие органы. В конце концов в адрес Милославской, о роли которой в этом деле, преступники, естественно не могли догадываться, посыпались всяческие проклятия, поскольку им было понятно, что уверенность к ментам пришла именно с ее появлением. К счастью при допросе присутствовали не только Семен Семеныч и Яна, поскольку уже через двадцать минут разговора задержанные стали вести себя так агрессивно, что на них пришлось одеть наручники.
Дождавшись этого горячего момента, Милославкая намеком дала Руденко понять, что теперь можно огорошить молодых людей сведениями о том, что Валерия Вершинина по счастливому стечению обстоятельств осталась жива – не добили и землей плохо присыпали – и теперь может свидетельствовать против них. Естественно, такой ход действий по большей части являлся блефом. Ведь Валерия на самом деле помнила очень мало. Однако Яна была полна надежды, что вооруженная какими-то воспоминаниями и сведениями, полученными от гадалки, Валерия увидит преступников, их машину и под воздействием стресса-противоядия вспомнит все остальное.
Руденко проводил экстрасенса в один из кабинетов, откуда она смогла позвонить Вершининой. Та, очевидно, сидела в ожидании возле телефона, поскольку практически сразу сняла трубку и произнесла взволнованное «Алло». Милославская вкратце сообщила последние новости и сказала, что срочно нужно приехать в отдел. Трубку тут же выхватила Наталья Евгеньевна, появившаяся дома, и Яне пришлось
Затем она отправилась к входу в здание и решила там ожидать Вершининых. Милославская курила и взволнованно ходила взад и вперед, оглядываясь по сторонам и пытаясь рассмотреть вдалеке знакомые силуэты. Через некоторое время к ней вышел Семен Семеныч, и они вместе стали проводить минуты ожидания.
Наконец, у противоположной стороны дороги притормозило желтенькое такси, и оттуда с тревожным выражением лица вышла Наталья Евгеньевна, а за ней – Валерия. Яна крикнула им и замахала рукой. Вершинины быстрым шагом двинулись навстречу гадалке и ее приятелю. Милославская осталась с ними, а Руденко заспешил в кабинет, где находились обвиняемые для того, чтобы перевести их в специальное помещение для опознания. Они в такой ситуации, как известно, Валерию видеть не могли, а она получала шанс рассматривать их до тех пор, пока не станет окончательно уверенной в своем ответе.
Через некоторое время Три Семерки появился на пороге отдела и замахал женщинам рукой. Все трое двинулись ему навстречу.
– Девочке сначала лучше машину осмотреть, – сказал он, глядя то на Наталью Евгеньевну, то на Милославскую.
Яна отзвала Семена Семеныча в сторону и зашептала:
– А я думаю, надо сделать наоборот: сначала очная ставка. Ведь она увидит сейчас автомобиль, разволнуется, неизвестно, какой будет ее реакция… Лучше сразу показать ей этих, а уж как дополнительное доказательство – машину.
– М-да… – Руденко потер пальцем у виска и чуть позже решительно сказал: – Ладно, будь по твоему! Надеюсь, ты опять окажешься права.
Яне пришлось пройти с Натальей Евгеньевной в отдельный кабинет, а Три Семерки занялся Валерией. Удаляясь с ним по коридору, она оглядывалась на мать, и в ее взгляде было столько мольбы о помощи, что сердце гадалки невольно содрогнулась, не говоря о матери несчастной девушки. Вершинина-старшая рванулась было вперед, готовая вернуть дочь и прекратить все это, но Яна удержала ее, сказав:
– Вы должны были быть готовой к этому. Крепитесь, скоро все закончится. Лера выдержит, она сильная!
Наталья Евгеньевна достала из сумочки платочек и стала утирать им безмолвно катящиеся по щекам слезы. Затем женщины вошли в указанный Семеном Семенычем кабинет и уединились в нем, томимые горьким ожиданием.
– Она вспомнит, я это знаю, – тихо и торопливо заговорила Вершинина. – Когда мы выходили из дома, – женщина всхлипнула, – Лера мне сказала: «Мама я чувствую, как все близко, я знаю, что вернусь к жизни, к нормальной жизни, и ничто не будет давить на меня изнутри!»
– Я тоже верю в вашу дочь, – сказала Яна и закурила.
Минуты ожидания тянулись мучительно долго, однако через некоторое время в комнату влетел Руденко и, рукавом вытирая пот со лба, радостно заявил:
– Ну, девки, все! Дело сделано!
– Где моя девочка? – со слезами кинулась к нему Наталья Евгеньевна.
– С ней сейчас беседует психолог, успокойтесь, – сказал ей Руденко, – с вашей дочерью все в порядке. Она просто молодец!
Вершинина-старшая слегка улыбнулась сквозь слезы и с чувством некоторого облегчения вздохнула.