В сетях аферы
Шрифт:
Так Милославская подошла ко второй попытке гадания. Она вновь опустила ладонь на карту. Закрыла глаза. Сосредоточилась. Тепло разливалось по всему телу, и очень скоро гадалка почувствовала знакомое ощущение покалывания в кончиках пальцев. Затем, как неожиданно начавшийся летний теплый ливень, на Яну нахлынули крутящиеся, словно облака пыли, пестрые картины, рассмотреть которые она не могла. Неожиданно одно из таких облаков выделилось изо всех других и стало вращаться в воображении экстрасенса все медленнее и медленнее, пока наконец, совсем не остановилось.
Сначала Яна даже не могла понять, что такое перед ней предстало, но потом соориентировалась и сообразила: явление показало ей салон какого-то автомобиля, причем
Каждая деталь на несколько минут задерживалась во внимании гадалки, а затем ее место занимала другая, тоже задерживаясь и давая памяти шанс максимально вобрать в себя увиденное. У Яны было такое ощущение, будто она одна пробыла в этом салоне в течение дня, ожидая кого-то, и потому рассмотрела и запомнила все до мелочей. Постепенно вся эта картина вновь закружилась и через пару секунд совсем исчезла.
Милославская открыла глаза. В горле ее пересохло. На дне бокала оставалось еще несколько капель вина. Протянув к нему затекшую от напряжения руку, Яна поднесла его к губам и сделала глоток. В этот момент вино показалось ей настоящей живой водой, способной вернуть к жизни ушедшего из нее. Конечно, внезапно возникшая слабость никуда не исчезла, но все же экстрасенс смогла почувствовать себя немного легче, чем это было в первые минуты после гадания.
Теперь все мысли гадалки были заняты тем, что бы могла означать вся эта явившаяся ей картина. Вывод напрашивался только один: салон этого автомобиля и та машина цвета морской волны – единое целое, имеющее назначением сыграть важнейшую роль в раскрытии преступления. Иного, по мнению Милославской, просто быть не могло.
Так в ее расследованиях получалось очень часто, а можно сказать и всегда: карты помогали ей увидеть какие-то детали, которые на первый взгляд, ничем не могли ей помочь в разрешении дела, но постепенно находилась логическая связь между всеми ими, что и вело к удачному финалу истории. Поэтому, возможно, экстрасенс и заключила, что «Жигули» цвета морской волны не могут быть не связаны с только что увиденным ею салоном. Во всяком случае, так ей подсказывало сердце.
Автомобиль указанного цвета силами соответствующих органов, как уже было сказано, найден не был. Руденко предположил, что его просто перекрасили и пользовались им по липовым документам. Янино видение давало новую надежду на поиски: сменив цвет автомобиля, преступники вряд ли то же самое сделали с его салоном, тем более они были уверены в гибели обоих жертв. Помочь в поисках могла опять, конечно, только ГИБДД, а рассчитывать на ее участие в этом деле без содействия Руденко гадалке не приходило и в голову.
Поэтому визит к Вершининой вновь отошел у нее на второе место, а делом первостепенной важности стало общение с Семеном Семенычем. Милославская пододвинула к себе тарелку с салатом, съела половину и, поправив макияж, поспешила выйти из заведения. Надеяться застать Три Семерки дома не имело абсолютно никакого смысла, поэтому Яна решила вначале попытаться связаться с ним по домашнему, а в случае неудачи – по его рабочему телефону.
К счастью, неподалеку от кафе находилось почтовое заведение. Заглянув туда, Милославская приобрела новую таксокарту, поскольку те две, давно валявшиеся у нее в сумочке, оказались использованными и потому непригодными. Затем гадалка побрела вдоль по улице в поисках таксофона. Вскоре на углу одного из старых пятиэтажных домов она обнаружила искомое.
– Да, я слушаю вас, – услышала гадалка в ответ на первый звонок ласковый и протяжный голос Маргариты Ивановны.
– Добрый вечер, – стараясь
– Яна! – воскликнула та, и вслед за этим возгласом послышался ряд по-матерински заботливых укоров и вопросов, которые по-видимому в течение всего дня мучили томимую ожиданиями женщину.
Как выяснилось, Семен Семеныч, скрывшись сегодня вместе с Милославской, так еще и не был дома, и что самое ужасное – даже не позвонил. Естественно, ужасным это являлось для его жены, а для Яны вполне понятным. Руденко, вероятно, совсем потонул в рутине разрывающих его на части дел. Тревога Маргариты Ивановны, конечно, имела полное право на существование, и не только потому, что она женщина, жена, но и потому, что ей, по несчастью, случайно довелось услышать фразу об опасности расследуемого Яной и ее супругом дела. Безусловно, большая часть работы, выполняемая Семеном Семенычем, была такого рода, но он старался все это скрыть от и без того сверхчувствительной женщины.
– С Семеном Семенычем все в порядке! – поспешила успокоить Милославская. – Дело прошло успешно. Так что, Маргарита Ивановна, ваш муж скоро вернется домой. В целости и сохранности.
Яна поскорее повесила трубку, чтобы избежать еще кучи вопросов, которые женщина наверняка бы задала. На данный момент для гадалки было лучше обойтись без объяснений, поскольку она и сама не знала, где сейчас находится Три Семерки.
Следом Милославская стала набирать номер рабочего телефона Семена Семеныча. На этот раз ей повезло, и трубку взял он сам.
– Это Яна, – узнав друга по голосу, заявила экстрасенс.
– М-м-м-м… – промычал тот, додумывая какую-то мысль и одновременно отвечая на слова приятельницы.
– Дело есть, – спокойно произнесла Милославская. – Надо увидеться. Заскочишь?
– А может ты? Я скоро домой, только вот здесь разберусь кое с чем.
– Да нет, Сем! Я сама замоталась вся за сегодня, хочется побыстрее в родные стены, да и Джемма там, наверное, от переживаний с ума сходит.
– Так уж и схо-одит! – не скрывая иронии, ответил Руденко.
– Я сейчас твоей жене звонила, – тоже посмеиваясь, сказала Яна.
– И что? – ответил Три Семерки тоном, дающим понять, что он вполне представляет себе, какой была реакция Маргариты Ивановны.
– А-фы! – гадалка тяжело выдохнула. – Пришлось выручать тебя, но думаю, мой дорогой, тебе все же предстоит сегодня поучаствовать в серьезном разговоре с ней.
– М-да, – протянул Семен Семеныч. – А может по телефону решим все? – спросил он, желая, очевидно, поскорее оправдаться перед супругой.
Милославская знала, что таким образом ей будет гораздо труднее разъяснить ему, что к чему, и привлечь к сотрудничеству в очередной раз, поэтому она промычала:
– У-у-у… Я с таксофона говорю! Таксокарта не резиновая, да и очередь здесь! И вообще – разговор не телефонный! – на самом деле никого, кроме гадалки, возле аппарата, конечно, не стояло.
– Ладно, ладно, – нехотя протянул Руденко, – скоро буду! Еще минут сорок на работе плюс дорога.
Конечно, приятель вполне мог захватить Яну или просто встретиться с ней в каком-нибудь уютном местечке, но Милославская настолько устала, что сил на сорокаминутное ожидание возвращения Семена Семеныча с работы у нее просто не было. В глубине души она чувствовала некоторое чувство вины перед Маргаритой Ивановной, но, поразмышляв, гадалка заключила, что женщину она успокоила, и это ее оправдывало. Поймав такси, она с чувством облегчения направилась домой. Правда ей пришлось попросить водителя остановиться возле небольшого минимаркета, поскольку Руденко наверняка был голоден, а в холодильнике Яны ничего подходящего не стояло. Она набрала кое-каких полуфабрикатов: блинчиков с мясом, пачку пельменей, коробочку котлет, – и этим успокоилась, зная, что такое угощенье Семену Семенычу придется по вкусу.