В стране смельчаков
Шрифт:
— Что?! — сразу насторожился Куркур. ...
Наконец Шомходжа кое-как справился с рассказом. Выпучив глаза, Куркур растерянно слушал его.
«Что делать? — соображал он.— Взять джигит под стражу или сначала вызвать к себе и допросить? А не лучше ли вернуться к баскаку и поведать ему обо всем?»
Но Куркуру не пришлось долго ломать голову. Ему доложили, что Данир сам пришел к нему. Тут Куркур испугался еще больше. Он вовсе не хотел оставаться с джигитом наедине.
— Ладно, пусть
Данир пришел на площадь, а там уже собрался народ. Людям не терпелось узнать, о чем будет говорить Куркур с Даниром.
Опираясь на палку, появился и сам Куркур. Сутулый, длинный, с косматыми черными бровями, нависшими на самые глаза, и длинными усами под крючковатым носом, он важно прошел к большому камню. На этом камне он восседал в торжественные дни.
Шум тотчас унялся. Куркур, выждав время, ткнул пальцем в Данира и закричал:
— Хватайте его, вяжите!
Но никто не сдвинулся с места.
— Быстро! Чего смотрите? Такова воля Куркура, указом самого хана поставленного над вами!
Люди продолжали стоять неподвижно.
Куркур заерзал на камне. Сейчас этот чужеземец .набросится на него, а народ... народ все так же безмолвно будет Смотреть...
— Ну! — Куркур хотел крикнуть очень громко, да страх сдавил ему горло, и никто его не расслышал. Он заметил в толпе старого кузнеца и впился в него глазами. Старик не раз выручал его мудрым советом. Что же скажет он теперь?
И Жантимир заговорил:
— А зачем нам хватать этого джигита? Он ничего плохого не сделал. Наоборот, мы все у него в долгу.
Толпа ожила.
— Да, да! Он избавил нас от крыс! — разом заговорили несколько человек.
Куркур беспомощно заморгал глазами: все на стороне чужака.
— Опомнитесь, безумцы! Что вы говорите? — закричал он.— Разве вы не знаете, что нам за это будет?
— Мы ничего не скажем хану,— послышалось со всех сторон.
— А как же с крысами? — напомнил Куркур.
— Что — крысы? Их уже нет! — раздался чей-то недоуменный голос.
— Но ведь за них баскак снесет нам теперь головы!
Тогда заговорил Данир.
— Почему? — спросил он.
Куркур не ответил.
— Да, почему, почему? — зашумели все в один голос.
Куркуру пришлось объяснить.
— Крысы... крысы ведь...— начал он сбивчиво, подбирая слова, и вдруг заспешил:— Баскак наложил на нас дань в сорок батманов (мера веса около шести пудов) льна, сорок батманов овса, двадцать бочек меда и двадцать бочек сала. Он ведь отвечает перед самим ханом. Что же он ответит, если крыс больше нет? Ведь хан теперь потребует с него дань сполна...
Данир сразу понял, в чем дело, и громко воскликнул:
— Вы поняли, люди добрые?
Поднялся страшный шум.
— Мы голодаем, - кричали люди,— все отдаем хану и его баскаку... Не будем больше платить столько дани!
Лицо Куркура перекосилось:
— Что вы говорите, безумцы! Если об этом узнает баскак, он завтра же нагрянет сюда. В пепел превратит весь наш город!..
Данир прервал его:
— Постой, Куркур-ага! Скажи, когда надо платить следующую дань?
— Как соберем урожай...— ответил Куркур дрожащим голосом.
— Значит, через шесть месяцев... Тогда мы сделаем так: не дадим ничего ни хану, ни его баскаку...
От страха Куркур чуть не свалился с камня.
— А если они придут сюда со своим войском? — пролепетал он.
Данир засмеялся:
— Не дрожи так. Раньше чем через шесть месяцев они не явятся, а до тех пор мы соберем урожай, обменяем его у соседних племен на оружие и научимся владеть им. Тогда никакой хан не будет нам страшен.
— Правильно! — поддержал старый кузнец.
— Он дело говорит! — согласились с Даниром и другие.
Но большинство трусов молчало.
— Почему вы молчите? — обратился к ним Данир.— Или среди вас совсем не осталось храбрых джигитов? Или вы не дети Алмазбану?..
При этих словах все повернулись в одну сторону. Там, в конце площади, одиноко стояла высокая черная башня. Кузнец объяснил Даниру:
— Всех смелых мужчин нашего племени баскак заточил в эту башню...
8.Страна смельчаков
Глядя на Данира, совсем забыли люди о страхе. Они взломали железные двери и освободили джигитов, которые томились в черной башне. Потом они сместили Куркура и, подняв в воздух кетмени и палки, избрали кузнеца Жантимира старейшиной племени.
Посоветовавшись со стариками, кузнец и Данир решили выставить вокруг города стражу. Во главе ее был поставлен храбрец Беркет, которого только что освободили из темницы.
Затем Данир с почтением обратился к Жантимиру.
— Мудрый старейшина,— сказал он,— если веришь мне, назначь меня военачальником. Клянусь, ты не раскаешься в этом...
— Очень хорошо! — сказал кузнец.— Будь военачальником, храбрый Данир!
На другой же день Данир начал обучать джигитов и мужчин стрельбе из лука, показал, как владеть мечом, как метать копье.
Зерно, мед и масло, которыми раньше платили дань хану, старейшина стал понемногу выменивать у соседей на медь, железо и олово. Теперь в его кузнице дни и ночи ковали мечи и копья, мастерили луки и стрелы...