В стране смельчаков

Файзи Ахмет

Данир с любопытством обернулся. На него с улыбкой смотрела юная красавица. Ее нежное лицо золотилось загаром. Из-под высоких тонких бровей, напоминавших крылья летящей птицы, блестели черные бойкие глаза.

Снова заиграл Данир. Девушка подошла к нему и села рядом. За ней потянулись остальные. Увидев, что вокруг собрались почти все жители города, джигит отложил курай и запел. Свободно полетел над толпой его красивый молодой голос. Вот о чем пел Данир:

Говорят, будто племя могучее было в одной стране. Говорят, будто славилось мужеством сыновей

на войне. Говорят, что невесты прекрасные были в племени том. Говорят, жили люди там счастливо, уважали свой дом. Но однажды хан жадный начал с ними войну. Говорят, злые полчища окружили страну. Через три горы тучею хана воины шли, чтобы племя могучее уничтожить с земли. Говорят, сыновей своих созвала тогда мать. С ханом злым и завистливым шли сыны воевать. Говорят, что на битву великую смело воины шли. Говорят, злые полчища разгромили они. Говорят, чуть не лопнул от злости хан, об этом узнав. Говорят, еще большее войско он на битву послал. Бой кровавый затеял хан, жестокий и злой. Говорят, много воинов в том бою полегло. Говорят, войско хана было больше в пять раз. Говорят, что джигиты погибали от ран. Говорят, смельчаки того племени в злом бою полегли, но жестокое войско хана победить не смогли. Говорят, остальные, не выдержав, побежали назад, на бегу свои копья легкие и мечи побросав.

Слушали люди песню, и лица их светлели от радости. Когда кончил Данир, они закричали:

— Братья! Мать Алмазбану жива! Только она могла поведать джигиту эту историю!

— Кто тут у вас старший? — спросил Данир.

— Куркур здесь самый старший,— ответило несколько голосов разом.

— Где же он?

— Его нет. Он повез баскаку нашу дань.

— А кто такой баскак?

Разом замолчав, люди стали пугливо озираться по сторонам.

— Я понял.... Это он правит вашей страной. Так?

— Да, он...— шепотом подтвердил один из трусов, но, оглядевшись, торопливо залепетал:— Нет, нет, нет, это не я сказал... не я...— И тут же, попятившись, исчез в толпе.

— Разве он такой страшный, что вы боитесь о нем говорить? — спросил Данир.

Вперед вышел седой как лунь старик.

— Сын мой! Пока не вернулся Куркур,— заговорил он,— уходи отсюда подобру-поздорову. Для тебя и для нас будет лучше. Баскак строго повелел каждого чужого хватать и отправлять к нему на расправу. Баскак не терпит чужеземцев.

— За меня бояться не нужно,— ответил Данир.— Я должен остаться у вас! Так велела бабушка Алмазбану... Скажите только, кто из вас приютит

меня в своем доме?

В толпе зашептались. Тут заговорил другой старик:

— Сынок, каждый с радостью пригласил бы тебя, но боимся мы гнева баскака. Любой, кто посмеет приютить у себя чужака, должен будет держать перед ним ответ. Таков приказ самого хана... Но я уже отжил свой век, смерть мне не страшна. Пойдем ко мне, пусть я один буду за тебя в ответе!

Девушка, которая первой заговорила с Даниром, вспыхнула от радости и повторила:

— Пойдем, пойдем к нам!

То были старый кузнец Жантимир и дочь его Айгюзель.

7.Куркур

Утром сильный шум разбудил Данира. Он выскочил на улицу.

— Что случилось? — спросил он бежавшего мимо мальчишку.

— Поскын у... убил вот такую здоровенную крысу! — прерывающимся голосом ответил тот.

— Ну и что же? — удивился Данир.

— Так ведь крысы презлющие... Мы их очень боимся... Они же прыгают на людей!

Услышал разговор какой-то старик и горестно вздохнул:

— Беда с этими крысами! В амбарах хозяйничают, как у себя дома, последний наш хлеб поедают.

Данир разыскал Поскына.

— Ты храбрый джигит! — сказал он ему.— Но слава без новых дел долго не держимся. Хочешь, я помогу тебе прославиться?

Поскын даже приосанился: всякому приятно услышать, как его хвалят.

— Ладно, говори, что делать! — сказал он важно.

— Пойдем со мной, там все узнаешь, — ответил Данир.

Они направились к старому амбару на пустыре, поодаль от жилищ. Когда пришли, Данир сказал:

— Поскын, давай замажем в амбаре все дыры и щели, только в самом низу оставим небольшое отверстие, такое, чтобы в него могла пролезть крыса.

— И что потом?

— Потом мы принесем сюда мяса, масла, зерна целую кучу. Все крысы города соберутся в амбаре, и тут-то мы и закроем эту последнюю дыру. И всех крыс перебьем! То-то тебя все храбрецом назовут!

Сказано — сделано.

Крысы быстро почуяли запах снеди в амбаре. Одна крыса, другая, а потом целые полчища их двинулись к пустырю. Притаившись в сторонке, Данир с Поскыном терпеливо ждали, пока последняя крыса скрылась в дыре. А потом — раз! — и быстро завалили ее большим камнем.

Посмотреть на это необычное зрелище собрался весь город. А Данир и Поскын взобрались на амбар и, оторвав на крыше несколько досок, обрушили на крыс град камней. За ними полезли другие. Даже самые отъявленные трусы не побоялись бросить в крыс по камню.

До самого вечера люди не могли говорить ни р чем другом, кроме подвига Данира и Поскына.

На другой день от баскака вернулся Куркур. Он тотчас приказал привести Шомходжу — самого большого труса в этом городе. (Потому-то Куркур и сделал его своим главным доносчиком.) Представ перед Куркуром, Шомходжа затрепетал от страха.

— Ну, рассказывай, как вы жили тут без меня. Никто не говорил ничего дурного обо мне или о баскаке? — строго спросил Куркур.

Заикаясь, Шомходжа залепетал:

— У-у... Куркур-ага, в ваше отсутствие... э... э... здесь произошли большие и необыкновенные события...

— Рассказывай живее!

Шомходжа покосился на дверь и, понизив голос, продолжал:

— Здесь был крысиный праздник...

— Какой еще такой «крысиный праздник»?!

— Храбрецы Поскын и Данир били... э... э... били барабаны... собрали... э... э.... народ... все их хвалили... э... э...

— Ну, заладил свое «э» да «э»! Кто такой этот... как его?.. Дан... Дан...

— Данир? Э... э... я и забыл сказать о нем., В наш город пришел... э... э... чужой джигит...