В судьбе моей осень...
Шрифт:
Словно трижды в степи расстреляли.
Вместо планов на жизнь – стопка старых счетов,
Вместо сердца – барсетка из стали.
Я дышу как пишу, я как прежде грешу,
Только грех тот не звонок, не сладок, —
Пепелище души лишь строкой ворошу,
Нет души – только гарь да осадок.
Душно мне... Там, где дом – там душа, —
Неоплатных счетов вереница...
Дни проходят. И жизнь, как вода, не спеша,
Но ночами... Ночами – не спится!
Млечный
А луна – как фонарик дорожный...
Есть у Родины имя – МОГИЛА ОТЦА,
Остальное – не важно и ложно.
Знаешь, Рыжая, это ты – моя осень...
Осень рыжая в золото красит
Прикорнувший у города зябнущий лес...
В терракотовых платьях – невесты-берёзки, а ясень
Как деньгами – листами сорит на невест...
Листья падают – жёлтые, красные – разные.
Вот один оторвался, и кружит с ним Ветер вальсок...
Он дождался. И крылья прекрасные красные
Унесут его с Ветром – в пески, на Восток...
Осень рыжая, словно сестра дорогая,
Златом дарит дорожки лесные окрест...
И вздыхает Земля, и душа замечает
Мерный шелест листвы у берёзок-невест...
Вдалеке за леском, за багряной полоской,
Слышен стрекот тревожный замёрзших сорок...
Моё детство уснуло навек у берёзок,
И в душе затянулось в комок-узелок...
Дождь стучит
Стучит в окно ленивый летний дождь,
Стекают водопады по стеклу…
Я знаю, ты меня давно не ждешь,
Но я судьбу за это не кляну.
Пусть все, как есть, идет своим путём,
Пусть дождь цветы сбивает на асфальт.
Пусть нас не ждут, а мы кого-то ждём,
Пусть ничего не воротить назад…
Идут дожди ленивой чередой,
А по утрам стоит густой туман.
Я не смеюсь, не плачу над судьбой:
Судьба моя – сплошной самообман.
Пусть дождь хлестнет пощечиной в лицо, —
Я вновь щеку подставлю под удар.
Я в жизнь вошел бездушным мертвецом,
И в двадцать лет я безнадежно стар.
Настроение
Впитала пыль ажурная вуаль,
Скулит печаль в собачьей конуре,
На кружке с брагой сколота эмаль,
И чьи-то тени бродят во дворе.
Ничья тоска разлита по углам,
Ничьи скрипят ступеньки у крыльца.
Вздыхает ночь, и что-то шепчет нам,
И сны, как псы, дерутся без конца.
Боюсь Тебя, проснувшись, потерять,
Боюсь, себя не отыскав, заснуть,
И страхов тех несчислимая рать
Бредет за мной в неведомый мне путь.
На
В нем Ты живешь с Тоской наедине,
И нет следов, и все цветы в пыли,
И безысходны мысли обо мне...
Люби меня, хотя бы иногда,
И не считай, что всю дорогу лгу.
В моей ночи одна горит звезда...
Увы, она на дальнем берегу.
Душа моя
Душа моя – заброшенный очаг, —
Все прогорело и давно остыло,
И пепел серый, как на гробе флаг,
Лежит на ней торжественно-уныло.
Еще дышу… надрывно, тяжело…
Еще смотрю, но ничего не вижу,
Беззвучным криком челюсти свело,
И ни друзей, ни недругов не слышу…
Всему на свете установлен срок,
Мой – вышел весь, и плачут у порога
Петля и яд, и вдавленный курок, —
Три ангела заждавшегося Бога.
И бьют часы… отрывисто и зло,
И словно кто-то под руку толкает…
Бог опоздал. Ему не повезло:
Я мертв уже, мертвее не бывает.
Держать таких в монастыре
Держать таких в монастыре —
Неисполнимая задача...
Пусть совесть иногда и плачет, —
Я знаю – Осень во дворе!
И ласк, и радостных соитий
Уже, увы, наперечет...
Господь простит, и нас спасет —
Поймет, что просто любим жить мы.
Стеклянный пальчик на груди
Цветными бликами играет,
И кажется, как льдинка, тает —
Не торопись... Не уходи...
Без вечернего взгляда ее,
без вечернего слова
Наши приобретения становятся нам в тысячу
раз дороже, когда превращаются в наши потери.
Без вечернего взгляда ее
Мне наутро и солнце не светит;
Даже эхо в горах не ответит,
Если крикну не имя ее...
Темен вечер и зябок туман,
И росисты трава и кусты.
Как цветок среди осени Ты,
И желанна как яд, как обман.
Обмани же меня, обмани, —
Боль и радость всегда вдвоем.
Мы смеясь и плача живем, —
Поцелуй же меня, обними.
Обмани, что любишь меня:
Без вечернего слова не спится,
И не тьмою, ни сном не укрыться,
И не хочется утра и дня...
Я не прав, но и Ты не права,
И ночные прости слова,
Боль и радость Ты мне прости,
Не пускай меня... Отпусти...
Есть в прощаньях особый вкус,