Шрифт:
Юрий Смирнов
В ТИГРОВОЙ БАЛКЕ
Однажды судьба забросила меня в Курган-Тюбе на берега Вахша...
Грустным бродил я по чужому городу, по берегам катящей свои красно-бурые воды реки, в которой, я знал, водятся сазан и усач, плотва и чехонь, сом и вездесущая в Средней Азии маринка и даже очень редкая рыба из семейства осетровых - лопатонос, или, по-научному, скафиринкус. Причина моей грусти была проста - я не успел взять с собой,удочек... Как на зло, на берегу не было ни одного рыболова. Не мудрено - понедельник, рабочий день. Тот самый день,
Действительно, тяжелый день понедельник...
Меня даже не развеселила мысль о том, что лопатонос водится в Вахше вопреки утверждению "Энциклопедического словаря" под редакцией Б. А. Введенского, выпущенного в 1954 году в Москве тиражом в 700 000 экземпляров. Во втором томе этого словаря черным по белому написано, что лопатоносы встречаются лишь в бассейне реки Миссисипи. Умей они читать, наши среднеазиатские скафиринкусы, живущие в Аму-Дарье, в СырДарье и в их притоках, наверное, бы рассмеялись.
Мне же было не до смеха. Расстроенный, вернулся я в город.
И тут меня ждала удача.
Мой новый знакомый, сотрудник учреждения, по делам которого я оказался в Таджикистане, узнав о причине моего подавленного настроения,, предложил поехать вместе с ним в Тигровую балку. У него было какое-то дело на нутриевой ферме.
– Сазана там в озерах... Да какого! Вкуснее не едал! И езды каких-нибудь два часа. Завтра вернемся, - соблазнял Сергей Петрович, словно меня нужно было уговаривать.
Тигровая балка. Сколько рассказов слышал я про этот заповедник в нижнем течении Вахша и Пянджа! Там водятся тигры и бухарский олень-хангул, кабаны, камышовые коты, рысь, лисицы, зайцы, дикообразы, выдры. А птиц? Каких только птиц нет в этом заповеднике - фазаны, гуси, утки, цапли... Их там столько, что в морозы озера Тигровой балки не могут покрыться льдом мешает бесчисленное множество зимующих птиц. Много в лощине и варанов "сухопутных крокодилов", достигающих полутора метров в длину, огромных кобр, ядовитых эф...
Но, должен сознаться, что меньше всего интересовали меня тигры и змеи. Озера Тигровой балки, тамошняя рыба - вот, что занимало все мои помыслы.
– А снасти..
– в отчаянии воскликнул я.
– Достанем в Джиликуле. Там живет один заядлый рыбак. У него и вооружитесь. Он прежде работал у нас бухгалтером, потом перевелся поближе к заповеднику.
Вскоре мы уже катили на "Победе"... Хлопковые поля расстилались вдоль шоссе до самого горизонта. Утопающие в зелени кишлаки, новые школьные здания, заготовительные пункты, чайханы, амбулатории, кооперативы, сельсоветы, сады проносились мимо. Я вспомнил слова географа В. Массальского, писавшего в 1913 году в своей книге "Туркестанский край": "Долина Вахша принадлежит к числу слабо населенных и даже мало известных областей: берега реки поросли обширными джунглями и кишлаки встречаются очень редко". А ведь это было ' сравнительно недавно. За годы Советской власти в долине проделана грандиозная работа. Ирригационная сеть достигает 1720 километров длины и орошает 42 000 гектаров плодородной колхозной
По пути мы заехали в один колхоз. Пока мой спутник занимался своими делами, я пошел осмотреть хозяйство. И, сами понимаете, что в первую очередь мое внимание привлек пруд. В нем разводили карпов. Мне показалось странным, что над прудом, в котором ворочались жирные карпы, с проводов свисали большие электрические лампы.
– Для чего эта иллюминация. Чтобы рыба не скучала?
– спросил я.
Колхозник, сопровождавший меня, рассмеялся:
– Дополнительное питание.
Я недоуменно посмотрел на него.
– На свет летят ночные мотыльки, бабочки, мошкара, обжигаются о горячее стекло и падают в воду, - пояснил он мне.
Мы тронулись в дальнейший путь. В Джиликуле разыскали дом бухгалтера-рыболова, но хозяина не застали.
– За рыбой уехал, - сообщила его жена.
– На озера.
– Не огорчайтесь, - утешал меня спутник, когда мы отправились дальше. На нутриевой ферме все рыбаки. Там достанем
Наконец мы въехали в Тигровую балку... Заросли, заросли.
Джида, туранга - местный тополь, кусты тамариска, камыш.
Наконец вдали показались крыши. Еще несколько минут, и мы выехали к большому озеру, на берегу которого стояло несколько домиков. Нутриевая ферма.
Берега озера густо поросли камышом. Только перед домиками открытый берег, и у небольшого причала несколько лодок с подвесными моторами. Кое-где камыш выкошен, и над водой устроены плотики с четырехугольным отверстием посередине, dro кормушки для нутрий. Два раза в день на плотики высыпается корм, и нутрии, как по команде, подплывают к плоту, заоираются на него и принимаются за еду.
Мы приехали уже под вечер. Как раз начиналось время кормежки Сероватую гладь воды у ближайшего плотика рассекали подплывающие животные. Казалось, будто смотришь с большой высоты на воду, по которой конусами расходятся волны от быстроходных катеров. Попискивая и хрумча, нутрии поедали высыпанный для них ячмень.
Быстро темнело. Мы торопливо разделись и полезли в озеро.
Вода была такая теплая, что не освежала, и, к моему удивлению, оказалась горько-соленой. Вспомнился том "Энциклопедического словаря", который сообщал, что нутрия обитает в пресных водоемах...
– Удочка вам готова, - обрадовал меня наш хозяин, когда мы, искупавшись, вылезли на берег.
– С утра можете приниматься....
– А наживка?
– И наживка будет.
Разговор мы продолжали уже за ужином. Мы полулежали на кошме под открытым небом, при свете, падающем из неплотно закрытого окна, перед большой миской с дымящейся ухой.
– А много здесь рыбы?
– поинтересовался мои спутник.
– Да как сказать...
– ответил наш хозяин.
– На ушицу хватает. Прежде куда больше было. А теперь если два-три сазанчика ввалятся в сеточку - и то слава богу...