В тихом омуте...

Платова Виктория Евгеньевна

Вот оно что, исчерпывающая характеристика, спасибо, Алена! Я допила шампанское и почувствовала азарт – рассказать бы тебе, что это безликое существо вот уже две недели водит твой джип и ты умираешь от желания переспать с ней. Но вместо этого я спросила:

– И это безликое, как ты говоришь, существо кого-то застрелило?

– В том-то и весь пафос нашего безумного времени! Я даже пожалела, что не присмотрелась к ней тогда… “Ничего, у тебя еще будет время присмотреться”.

– Это действительно правда? – бесстрашно обратилась я к Фарику.

– В общих чертах. Сумасшедшая сценаристка пишет истории для видеодетективов средней

руки, втихаря балуется героином, путает себя и героев, и в конечном итоге пристреливает залетного институтского друга, страшно пугается и сигает из окна…

Я, не отрываясь, смотрела на Фарика, выглядывая из окопа своего нового лица. Боже мой, нужно очень сильно любить ту, погибшую девочку, чтобы сейчас так спокойно сказать – “сигает из окна”…

– Для бестселлера маловато, – цинично сказала я.

– Знаю. Но это пока все, что удалось нарыть. Ни причин, ни следствий. Ни близких друзей, ни завалящих любовников. Даже этот парень всплыл в самый последний момент. Но – с другой стороны – целина для начинающего писателя с воображением.

– Так уж и писателя.

– Вообще-то, я журналист, специализируюсь на криминальной хронике.

– И неужели ничего более занимательного не нашлось?

– У меня личный интерес.

Вот он и высказался, будь осторожна, Ева!

– В том плане, что все эти заказные убийства и игрища крупных политиков уже навязли в зубах. А тут тебе частная история, любовь, наркотики, секс – это скушается будь здоров, нужно только отслеживать конъюнктуру.

– Ну, насчет секса – это ты загнул, беби! – вклинилась в разговор Алена. – Эта самая Мышь была в институте на редкость асексуальной, во всяком случае, во ВГИКе никому даже в голову не приходило рассматривать ее конструкции в горизонтальном плане.

– Люди меняются, – резонно заметил Фарик.

– Не настолько. Сексуальность – как деньги или талант – она или есть, или нет. Посмотри на Еву, она же чертовски сексуальна.

– Я и так целый вечер на нее смотрю.

Повисла тишина – они действительно рассматривали меня, как породистую кобылу ахалтекинской породы, как профессиональную стриптизерку у шеста, как хорошо изданный фотоальбом “ню”.

– Мне раздеться? – спросила я.

– Не нужно, я верю Алене на слово, – серьезно сказал Фарик. – Может быть, потом…

– Никаких потом, – отбила его Алена.

– Так вы действительно пишете роман? – перевела я беседу в безопасную плоскость.

– В свободное от работы время. Кое-что подкидывают приятели-оперативники, кое-что придумываю сам для утепления сюжета.

– Очень интересно.

– Мне самому интересно. Весь вопрос в том, что выберет следствие или, скажем, следователь в моем романе. Все может замкнуться на двоих трагически погибших – и тогда это будет дамское рукоделие, мелодрама, где никто не виноват, кроме страсти. А если окажется, что существует кто-то третий, кто их, собственно, и пришил, то это уже детектив с налетом триллера.

– Ну, и к чему вы склоняетесь?

– К третьему. – В голосе Фарика мне послышалась угроза. – К детективу.

– И почему?

– А за детективы больше платят.

– Фархад, мне, пожалуйста, экземпляр с дарственной надписью! – сказала Алена, она не слышала подтекстов в нашем диалоге.

– Ну, для детектива нужна куда более занимательная интрига, – гнула свою линию я, исподволь прощупывая Фарика.

– Не могу не согласиться. Я даже уже подпустил несколько симпатичных улик. Например,

на умершей – или убитой – главной героине обнаруживается браслет. И это не какое-нибудь бросовое серийное итальянское серебро. Таких браслетов было два. Когда-то их по своим собственным чертежам заказали два молодых человека одному крупному ювелиру из Ташкента. Чтобы подарить возлюбленным в день их семнадцатилетия. Там и было семнадцать звеньев – больших и маленьких. Других таких браслетов нет и быть не может.

Я почувствовала, что теряю сознание. Вот оно, вот на чем ты прокололась! Я даже представить себе не могла, что браслет, подаренный мне Венькой, принадлежал ее сестре и был сделан на заказ; маленькие черепашки, спутники вечности, могли серьезно укоротить мне жизнь. И я даже не знаю, как защититься, – оставалось только уповать на случайное стечение обстоятельств и случайность оброненной им фразы. Он нашел Алену, потому что искал меня, он, наверное, нашел и Гулю, но что ему могла сказать Гуля – только то, что я была у нее в ночь после убийства. И все. И даже если всплывет ее муж Лева – хотя как он мог всплыть? – Лева уже давно гоняет по автобанам Америки. И след на этом обрывается… Нужно обладать слишком большим воображением и быть фанатичным приверженцем иллюзиониста Копперфильда, чтобы сейчас связать воедино Еву и Мышь…

– Нет и быть не может, – как ни в чем не бывало повторил Фарик и разлил шампанское по бокалам.

– По-моему, это чересчур сентиментально – браслеты в знак вечной любви, локоны в медальонах, – лениво протянула Алена. – Попахивает индийской мелодрамой.

– Ну, я же восточный человек!

– Лучше пиши любовный роман, Фархад, женщины будут тебе благодарны.

– Я подумаю, – пообещал Фарик. – А вы чем занимаетесь, Ева?

– Я актриса, – скромно соврала я.

– Я вижу, – мгновенно отреагировал Фарик, и я снова почувствовала скрытую угрозу в его голосе.

– Вот где, между прочим, сюжет, бэби! – Алену прямо распирало от гордости за меня и от нашей общей тайны. – Эта твоя дохлая криминулька просто отдыхает!

– Алена! – Я приложила палец к губам.

– Молчу, молчу! Но со временем это ведь можно будет использовать?

– Что? – живо заинтересовался Фарик.

– Это шампанское, чтобы выпить с вами на брудершафт! – Я переплела руку с рукой Фарика и залпом выпила шампанское. Фарик сделал то же самое – и мы поцеловались к неудовольствию Алены, которая следила за нами потемневшими от ревности глазами. Губы Фарика, казалось, ощупывали мое лицо, ища в нем доказательство безумным версиям – но найти их не могли.

Не могли – так мне тогда показалось.

– Можно потанцевать с тобой?

– Танцевать без музыки – это извращение, – заметила Алена.

– Ну, насчет извращений умолчим, – Фарик показал зубы гостеприимной хозяйке. – А музыка сейчас будет.

Он легко поднялся, порылся в компакт-дисках и включил музыкальный центр.

– Гленн Миллер тебя устроит?

– Вполне.

Он подал мне руку, и мы затоптались в центре комнаты. Да, Ева, танцевать ты не умеешь еще со школы, когда на дискотеках жалась по углам в спортивном зале под бдительным оком директрисы Зои Витальевны. Но Фарику, судя по всему, было совершенно наплевать, умею ли я танцевать или нет. Он слишком активно прижимался ко мне, на зависть покинутой Алене – и я вполне поверила бы во внезапно вспыхнувшую страсть… Вполне, если бы не помнила о его собачьей привязанности к Веньке.