Шрифт:
Глава 1
Аризона, 1878 год
«Всего каких-нибудь несколько недель, и очередной убийца отправится на виселицу».
Тринити опустил бинокль. Он бросил эти слова в пространство... на ветер. Последнее время он все чаще это делал. У палачей друзей не бывает.
Не то чтобы Тринити был палачом... но он ощущал себя им. Прямо скажем, это ощущение ему не нравилось, но за последние
Ни разу за тринадцать лет, которые он посвятил розыску приговоренных судом убийц и возвращению их в руки правосудия, он не сомневался в справедливости того, что делает. Убийцы должны быть наказаны.
И все-таки какое-то неясное чувство тревожило его совесть.
Он напоминал себе, что жители многих городов выходили на улицы, чтобы поблагодарить его. Они пытались заплатить ему деньги, сделать его шерифом, дать ему землю и коров, лишь бы он остался поблизости и продолжал их защищать. Однако он никогда этих наград не принимал. Сознание того, что он отыскал убийцу, было ему единственной наградой. И другой он не желал.
Он поднял к глазам полевой бинокль и еще раз оглядел окрестности.
Ранчо «Горная долина» уютно расположилось между двумя невысокими гребнями в долине аризонской реки Верде. Редкая поросль сосен, елей и лиственниц покрывала горные склоны, и сквозь их качающиеся на ветру вершины проглядывали розовато-лиловые от буйно разросшихся цветов луга.
Долина тихо лежала перед ним, и что-то подсказывало, что в этом месте человек жил в мире и гармонии с природой.
Но он понимал, что это чувство обманчиво. Именно зло привело его в эту тихую нетронутую долину. Зло, скрывающееся под личиной невинности, красоты и покоя. И он выследит его, как уже делал не раз.
Но ощущение, что не личность, за которой он охотился, а именно он представляет наибольшую опасность, не покидало его. Сначала, будучи не в силах понять, что его тревожит, он попробовал от него отмахнуться. Но вскоре осознал, что игнорировать такое не следует.
Он не сомневался в справедливости своей миссии. Убийцу схватили буквально на месте преступления. Присяжные рассмотрели дело и вынесли обвинительный приговор.
Так почему же он испытывает такое беспокойство?
На этот раз преступницей была женщина, убившая мужа.
Приглушенный топот приближающейся лошади заставил Викторию Дэвидж поднять глаза от клумбы с желтыми маками, которые она пересаживала. Гости так редко посещали ранчо ее дяди, что она не сообразила, что не одна, пока в поле ее зрения не появился мужчина на мощном темно-гнедом коне.
Сердце ее забилось от испуга. Она почувствовала, как напряглось ее тело. Она сделала глубокий вдох, пытаясь расслабиться, но это не помогло.
Виктория ненавидела это ощущение, но ей нужно было держаться настороже с незнакомцами. От этого зависела ее жизнь.
Тем не менее впервые она не ощутила подступающую к горлу тошноту паники.
Чтобы лучше рассмотреть незнакомца, Виктория сделала шаг вперед.
Этот мужчина был не похож на других.
Он приближался с ленивой уверенностью, которая приходит с годами и сквозит в осанке и неторопливой манере держаться. Хотя Викторию постоянно предупреждали, что ее безопасность напрямую зависит от того, что ее местонахождение никому не известно, она почувствовала, что ее неудержимо тянет к этому сдержанному, самоуверенному человеку.
Двинувшись ему навстречу, она услышала вдали топот еще одного коня. Обернувшись к купе сосен, росших вдоль горного хребта на краю ранчо, она увидела Бака Стрингера, управляющего ранчо дяди, который выехал из-за деревьев, направляясь к домику ковбоев. Его путь лежал между ней и незнакомцем. Он поговорит с чужаком и выяснит, чего тот хочет. Так что ей не понадобится обнаруживатьсвое присутствие.
Бак только рассердится, если она это сделает.
Виктория решила остаться в саду. Бак и ее дядя рисковали жизнью, чтобы увезти ее в Аризону. Не могла же она ради болтовни с заезжим ковбоем поставить их усилия под удар.
Однако любопытство пересилило осторожность. Скрытая густыми зарослями лиловой сирени, Виктория подобралась поближе.
Тринити Смит держался настороженно. У него не было причин ожидать неприятностей, но в этих краях человек быстро учился быть внимательным.
Он позволил коню самому выбрать путь вдоль русла широкого извилистого потока, протекавшего по центру долины. Иногда ему приходилось ступать по более глубокой воде, обходя каменные выступы или нависающие ветви окаймлявших берега деревьев.
Когда показались здания ранчо, Тринити придержал коня. Он увидел два строения: главный дом и дом для работников, построенные из некрашеных бревен, посеревших от возраста. Строитель расположил их так, чтобы защитники перекрывали выстрелами атаки нападавших с любого направления.
Он обнаружил два загона для скота. Светлый цвет забора одного из них свидетельствовал о недавней постройке, так же как почти нетронутый ковер травы. Более старый кораль выделялся утоптанными тропинками и проплешинами в траве около мест водопоя.
Из Трубы главного дома вился легкий дымок. Кто-то занимался там стряпней. Тринити почти уловил аромат пекущегося хлеба, и в животе у него заурчало от голода.
Разумеется, он обратил внимание на цветы, они росли повсюду: розы, сирень, спирея, тюльпаны, дельфиниум, ирисы и многие другие, которые, как он подозревал, не росли в Аризоне сами по себе. Наверняка понадобилось много труда и заботы, чтобы вырастить их и сберечь в холодные горные зимы.
Постепенно им овладело чувство глубокого покоя... но горький опыт заставил Тринити прогнать эту иллюзию.