В тылу врага

Дидык Прасковья Герасимовна

– Я вижу, у нас целая самодеятельность, – заметила Мариана. – Андрей и впрямь неплохо поет.

– Коля – по конферансу, Андрей – по сольному пению, а Гриша с Ольгой по… ссоре вполне могут первенство занять, – подытожил весело инструктор.

– Да будет вам, – запротестовал Гриша. – Можно подумать, что мы в самом деле ссоримся. Мы как-нибудь с Ольгой не раз в разведку ходили и не подводили друг друга. Правда, Ольга?

– Ладно, не оправдывайся, – неохотно отозвалась Ольга.

“Суровая, видать с характером девушка”, –

подумала Мариана.

Инструктор взглянул на светящийся циферблат часов:

– Ну, хлопцы. Собирайтесь. Пора.

Ребята сразу посерьезнели. Они заботливо поправляли друг у друга мешки, подтягивали ремни. Мариана еще раз предупредила: не растерять главного – радиопитания.

В одном самолете с ними находилось еще несколько человек. Это партизаны летели к себе в отряд. Они оживленно разговаривали, то и дело смеялись. Через час после вылета им была подана команда, и партизаны спрыгнули. Самолет, вновь набрав высоту, продолжал курс дальше, на запад.

А сейчас наступал черед разведчиков.

Все приготовились к прыжку.

В этот момент самолет сильно встряхнуло.

– Будьте наготове! – послышался голос из кабины самолета. – Нас нащупывают зенитки…

Мариана положила руку на кольцо парашюта. Ей уже были знакомы подобные “встряски”. Поэтому она не очень волновалась, а просто приготовилась к прыжку.

Самолет выровнялся и пошел спокойнее. Вскоре послышалось знакомое “Приготовиться”.

– Ду-ду-у-у-у – прозвучала во второй раз сирена. Разведчики стали в очередь у дверей. По правилам радист прыгает первым. Мариана стояла у самой двери, за ней держался Гриша. Затем Андрей и Оля, замыкал строй Николай.

– Не мешкайте. Шагайте друг за другом, а то растеряемся. Не забывайте о ногах. Во время приземления не становитесь на пятки. Не забывайте сигналы, – напоминала Мариана, крича во весь голос и заслоняя рот ладонью.

На минуту ей показалось, что Гриша присел. Она повернулась к нему и не поверила глазам: он крестился.

“Бедняга, – подумала она, – трусит ведь, а на аэродроме гоголем ходил…”

Не успела Мариана сказать и слова, как загорелась сигнальная лампочка. По команде “Пошел” разведчики один за другим оторвались от самолета…

Пять зонтов раскрылось в небе, Мариана быстро пересчитала их, и, успокоившись, начала маневрировать стропами, стараясь повернуться спиной к ветру. Сейчас только одна мысль занимала ее: удачно приземлиться и быстрее собраться всем вместе… Но тут мимо нее с большой скоростью пролетел вниз чей-то парашют. Мариана не помнила – показалось ей или так на самом деле было, но парашют, как выражаются парашютисты, летел колбасой.

“Что могло случиться, – встревожилась Мариана. – Не может быть, чтобы кто-нибудь обогнал меня. У меня груз тяжелее, чем у остальных, да и спрыгнула я первой…”

Резким ветром разведчиков уносило в разные стороны, и проследить за всем было невозможно.

Мариана опускалась прямо на село. Как она ни старалась свернуть на окраину, ничего не получалось. Вот парашют с треском зацепился за что-то около дома. Не успела Мариана отцепить ремни, как на пороге появилась закутанная в белое фигура. Хозяин дома, как выяснилось потом. В окне тоже показалось лицо, и в то же мгновенье дверь захлопнулась, щелкнула задвижка. Хозяйка с перепугу заперла дверь, оставив старика снаружи.

Было холодно. Старик забарабанил в дверь.

– Открой, Стефа, это я. Стефа, открой! – он то ли с испугу, то ли от холода подпрыгивал то на одной ноге, то на другой. Осмелев, он посмотрел на “чудо”, свалившееся с неба, и перекрестился:

– Шесть десятков лет живу на земле, а ни разу не видел, чтобы с неба на парасольке кобеты * слетали. Откуда вас бог послал? – спросил он.

– Впустите меня в дом, там все расскажу.

– Разве не видишь: баба перелякалась, не отпирает.

Он опять начал звать старуху, заглядывая в замочную скважину.

– Открывай, – говорю тебе, – это паненка, а не дьявол.

– Паненка, говоришь? – недоверчиво переспросила старуха.

– Паненка, паненка. Война ведь идет, всякое бывает, открывай, – повторил старик. – Да открывай, не ломать же дверь…

Как только старик и Мариана вошли в хату, девушка сказала старикам, что она партизанка, направленная польским войском.

– Смотрите, панове, – предупредила она стариков, – если об этом хоть словом обмолвитесь, дом будет подожжен… Я не одна, нас много, – предупредила Мариана.

– Матка боска ченстоховска! Зачем жечь? Мы не желаем зла партизанам… – заверил клятвенно хозяин.

– Немцы есть в селе?

– У нас нет, а у соседей есть.

– У каких соседей? – спросила парашютистка.

– У наших, у наших… В соседней хате, – пояснил старик, жестикулируя.

– Много их?

– Солдат полсотни, пожалуй, будет и всех их прокормить надо. Ничего уже у нас не осталось, – начал жаловаться старик.

– О, Езус, и когда эта напасть кончится, – подхватила старуха. – Прошу тебя, пани, не обижай нас, стариков, уходи от нас… Мы еще жить хотим.

– Ладно. Я тоже жить хочу, потерпите. Объясните лучше, что за немцы в селе.

– Немцы, как немцы… Фашисты, – уточнил старик.

– Что они делают в селе, спрашиваю?

– А-а-а, – протянул старик, стараясь уйти от прямого ответа.

– За продуктами они. Говорю же, что все позабирали, – вмешалась старуха. – Уходи, пани. Не смотри, что обозники. Они тоже умеют убивать и вешать. Пожалей ты нас, стариков…

– Да не бойтесь вы так, пани, – прикрикнула Мариана. – Лучше спрячьте подальше парашют, да не вздумайте шить из него что-нибудь сейчас. А то вам не сдобровать тогда. И повторяю: вы ничего не видели и не слышали. К вам никто не приходил. Ясно?