В тылу врага

Дидык Прасковья Герасимовна

– Пани Неля наша, полька, а вот как пани Ольга решилась выброситься с парашютом так далеко от родины?

Когда он говорил “пани Неля наша, полька, ей, мол, бы сам бог велел воевать за Польшу”, ребята втихомолку посмеивались.

– Видал? Не колеблясь, принял Мариану за свою, – засмеялся Гриша.

Юзек окружал Олю трогательным вниманием. Это чувство было понятным. Человеку, которому дорога дружба с Советским Союзом, дорог каждый советский человек. А тут еще девушка решилась на такой подвиг. Он буквально не сводил с нее глаз и старался подчеркивать во

всем свое уважение к советской отважной девушке. К Неле-Мариане он тоже относился с большой чуткостью, но повторяя каждый раз, что она, Неля, дома, на родной земле, а значит меньше нуждается в его поддержке.

Андрей с Гришей решили разыграть Ольгу.

Андрей как-то сказал:

– Влопался парень по уши…

– Не шути, Андрей, – оборвала его Мариана, беря Юзека под защиту и стараясь не обидеть Ольгу, помня о ее строгом характере.

– Разве ты не видишь, что он готов в огонь и в воду за одну ольгину улыбку. Какие могут быть шутки? – не сдавался Андрей.

– Скажешь ерунду такую, что противно слушать, – сердилась Ольга.

Мариана прислушалась к этому разговору и, подумав, спросила:

– Ты, правда, что-нибудь заметил?

– А ты будто нет? – ответил он с хитринкой.

– Если это в самом деле так, то его можно всерьез привлечь в нашу группу и окончательно оторвать от аковцев. А нам он был бы очень полезен – местный житель, хорошо знает немецкий. Переводчика-то мы потеряли.

– Это идея! – поддержал ее Гриша.

– Боюсь, что это твоя идея, Гриша, слишком дорого нам обойдется, – заметил Андрей, пряча улыбку и притворно вздыхая.

– Может быть ты обождешь? Отложишь свои переживания и вздохи до окончания войны, Андрей? – сказала Мариана. – Неужели тебе надо объяснять, как нам нужна любая поддержка в тылу у врага?

– Даже ценою сердца? – спросил он шутя.

– Андрей, ты не разыгрывай комедию, не мути воду. Знаешь, что Ольга не любит таких шуточек, – предупредила Мариана Андрея.

Тот расхохотался от души.

– Марианка, дорогая, да пусть он хоть трижды влюбляется в нашу Олюшку. Лишь бы в тебя не втрескался. А то пропала тогда моя головушка, – сказал он полушутя, полусерьезно.

– Ну и болтун же ты неисправимый. Смотри, дождешься, что Ольга оттаскает тебя за чуприну, – шутя погрозила пальцем Мариана. Потом уже серьезно сказала:

– А вообще должна вас предупредить, ребята, шутите да знайте меру. Иной шуткой и обидеть человека недолго. А мы должны поддерживать друг друга и не допускать никаких недоразумений, обид и тем более любовных сцен. Таков закон разведки. Суров, конечно, но коль на такое дело пошли, будьте добры, соблюдайте его.

– Хм! Закон разведки! А закон сердца? Ему ведь не прикажешь, как в песне поется, – не сдавался Андрей.

– И сердцу надо уметь приказывать, если этого требуют интересы Родины.

– Тут, можно сказать, по острию ножа ходишь, а он – нате, пожалуйста, со своими любовными переживаниями суется… Тьфу, – Гриша сплюнул с досады.

– Ха-ха! – рассмеялся Андрей, – пошутил я, а они уж насели на человека. Влюбляйся, не влюбляйся, словно

по расписанию.

– Хватит, хватит, ребята. Пошутили и будет, – вмешалась Мариана. – Не дай бог проговориться при Юзеке. Как бы шуточками дело не испортить. Да еще и неизвестно, не ошиблись ли вы, хотя я и сама почти влюблена в нашу Ольгу.

– В Ольгу, а не в Юзека? – опять не утерпел Андрей, но потом спохватился и поднял руку. – Ой, пробач-те, будь ласка, забыл я, что про любовь – ни-ни. Извиняюсь.

Все рассмеялись, а Ольга погрозила пальцем.

– Смотри, кацо, еще раз проштрафишься, – пеняй на себя.

– Шутки-шутками, а я ему не совсем доверяю, хлопцы, нашему пану, – заметил Гриша. – И вообще у партизан это делается иначе. Человеку дается определенное задание, за ним наблюдают, проверяют… А здесь как-то по-иному.

– Да, Гриша. Здесь, действительно, по-иному, – подтвердила Мариана. – Бывает положение, когда на размышление, проверку и прочее, как у партизан, не остается времени. Далеко за примером не надо ходить. Возьми наше приземление. Разве у нас был выбор? Это одно. И другое. Если бы Юзек хотел нас предать, то сделал бы это в самом начале, когда все преимущества были на его стороне.

Ребята согласились с этими доводами, и уже все вместе стали обдумывать план дальнейших действий.

Юзек подтверждал мнение Марианы своим поведением. Он подружился с советскими парашютистами, стал их надежным агентом и связным. После тщательной проверки, о которой Юзек и не подозревал, группа стала поручать ему ответственные задания. Он переводил с немецкого языка содержание добытых документов. Правда, переводил по-польски, но польский уже хорошо знала Мариана.

Таким образом, разведчики выходили из положения, в которое их поставила гибель Николая.

А с фронта шли отрадные вести. Советские войска стремительно продвигались вперед на всех фронтах. Большие успехи были одержаны Украинским фронтом.

Вначале Мариана один раз в неделю выходила в эфир специально для того, чтобы послушать передачи “В последний час”. Позже с разрешения командования она стала делать это через день, записывая подробно результаты боев войск, армиям которых предстояло освободить Польшу. Эти известия она диктовала Юзеку на польском языке, а затем в виде листовок их расклеивали в многолюдных местах.

Юзек делал это с большой охотой, каждый раз горячо комментируя новости:

– Так его, так его! Что, съел, фриц проклятый?

Уходя с листовками, Юзек не раз шутил в ответ на просьбу товарищей быть осторожней:

– Я наклею листовку какому-нибудь фашисту на спину. Пусть тогда разыскивают распространителя, – весело смеялся он своей выдумке.

Но однажды случилось так, что свою выдумку он осуществил.

– Подошел я к прилавку буфета, – рассказывал он впоследствии, – а там стоят три фашиста уже тепленькие. Я вплотную прильнул к одному, вроде хочу дотянуться до стойки, а когда отодвинулся – у немца на спине осталась листовка с сообщением Советского информбюро… Ребята покатывались со смеху, слушая Юзека.