В тылу врага
Шрифт:
— Э-э… простите товарищ лейтенант, боюсь, что вряд ли… — смутился ефрейтор Дюнкун, потупив взгляд. — Цель слишком далеко, подвижна и площадь поражения мала… Но если хотите я могу попытаться. Пробовать?
— Пробуй.
— Есть!
Снайпер быстро подготовился, для удобства лег спиной на землю, чтобы во время стойки на ногах из-за неудобной позиции не шатало. Взял винтовку на изготовку локтем левой руки опершись на колено левой же ноги заброшенной на согнутую правую, таким образом максимально стабилизировав тело, хотя со стороны походило
Все затаив дыхание посмотрели на птицу, надеясь что коршун рухнет и можно будет посмотреть настоящая ли это птица или же механизм, но он даже не качнулся и не среагировал на выстрел, продолжая преспокойно нарезать круги над дорогой.
— Ч-черт…
— Повтори.
— Слушаюсь…
Но ни второй, ни третий выстрел ничего не дал. Коршун или беспилотный разведчик продолжал парить, как ни в чем не бывало.
— Еще? — спросил снайпер, виновато взглянув на хмурого лейтенанта.
— Не надо. Уходим… — выдохнул Тарков, наградив Куликова и Коржакова по испепеляющему взгляду. — Снимаемся и уходим!
Взвод быстро снялся с места и, не снимая мин направленного действия, рванул в лес. Лейтенант нажал на кнопку пульта дистанционного подрыва, и за спиной ощутимо грохнуло. В небо в туче пыли, щебня и дыма, взлетели куски шпал и даже рельс. Часть полотна основательно испорчена, хоть какая-то задержка…
Птицы видно не было, как ни вглядывались солдаты, орел если он был живой улетел испугавшись грохота или был уведен оператором имитируя испуг живой птицы.
Самолеты тоже не появились.
Но все это объяснимо. Беспилотник не послали следить за диверсантами, чтобы не засвечивать, и беглецам не стало окончательно ясно, что коршун и не птица вовсе. А самолеты не стали бомбить, потому что противник уже рассредоточился и его не так-то просто поразить. Кроме того, обстрел косвенно подтверждал что птица только лишь имитатор и рисковать не стали, ведь кто-то после бомбардировки мог выжить и сообщить о своем наблюдении остальным, тогда вся маскировка летит к чертям.
Логика китайцев могла быть такой: пусть противник успокоится, уверится, что ему ничего не грозит и снова сгруппировавшись, планируя очередную диверсию, больше не станет принимать во внимание парящую птицу, тем самым станет легкой мишенью для штурмовиков, который накроет диверсантов одним залпом.
Но с каждой минутой посвященным в причины драпа начинало казаться, что они испугались собственной тени, и никакой опасности обнаружения не было, они зря сорвались с места.
— Надеюсь, ты не замутил всю эту кашу, потому что у тебя сыграло очко, — с легкой угрозой в голосе произнес Коржаков.
Ну что сказать? Вадим на этот вопрос не смог ответить даже самому себе. Может так оно и есть? Он решил удрать, чтобы не ввязываться в совершенно не нужный конкретно ему бой?
Впрочем, где-то глубоко в душе он был уверен, что прав. Они только что избежали смерти. И если бы
"Плевать…" – отмахнулся Куликов от всех собственных мыслей и подозрений со стороны лейтенанта и старшего сержанта на свой счет.
Побегав до вечера, взвод встал на ночлег возле родника. Обустройство лагеря провели со всем старанием, расставив по периметру секреты с часовыми и заминировав возможные подходы растяжками. На случай воздушной разведки, над головами между деревьями растянули специальную сеть и уже на нее навалили валежника и набросали травы. Получилась фальшивая поверхность.
Но этими мерами уже не обходились.
— Младший сержант Куликов, раз уж вы такой глазастый вставай на радар. И чтобы без ложных тревог.
Лейтенант протянул Вадиму бинокль.
— Слушаюсь, товарищ лейтенант.
Делать было нечего (не говорить же что коршуна засек Жахоев, и раз уж он такой глазастый, то именно ему надо "вставать на радар"), и Куликов взобравшись на ближайшую высоту, стал время от времени осматривать горизонт. Довольно скучное и очень утомительное занятие. Глаза очень быстро начинают уставать от перенапряжения.
Только после проведения всех мероприятий по обеспечению безопасности лагеря, убедились что поблизости нет ни беспилотников, ни птиц настоящие они или роботы, разожгли два бездымных костра и поставили кипятиться воду в котелках. Рядом с каждым костром стояло по два котелка с водой, на случай если потребуется срочно затушить огонь, так чтобы даже дыму не было. Впрочем, стоило только воде вскипеть, как костры тут же погасили. Береженого бог бережет.
Вадима наконец сменили. За все время пребывания "радаром" он ничего не увидел. Абсолютно.
— Завтра попробуем еще раз, — хмуро сказал лейтенант, чувствуя себя не в своей тарелке из-за, как ему казалось беспричинного, и оттого позорного бегства. — И плевать там на всяких коршунов! Старший сержант…
— Я.
— Распределите посты.
— Есть.
Вадим уже понял, что ему как виновнику достанется самое тяжелое предрассветное время. Это плохо еще и тем, что потом уснуть не удастся, потому как по окончании его смены скомандуют "подъем" и весь день придется повести на ногах. То еще наказание.
Так оно и оказалось.
"У меня прямо таки чувство прорицания развилось, — с усмешкой подумал Куликов. — Но то, что меня поставили на это время даже к лучшему. Вы сами, того не ведая, до предела облегчили мне выполнение моего плана…"
Солдаты поужинали кто чем из не шибко богатого набора сухого пайка. Вадим решил доесть четвертинку пайка гречневой каши. Брикет хоть и считался пайком на один присест, но его хватало минимум на два раза, а кому-то и на все три.
После чего Вадим активировал в наручных часах вибробудильник, поставив его на без пяти пять утра. И с тяжким вздохом, хотя на самом деле его так и распирала радость, начал устраиваться на ночлег.