В здоровом теле...
Шрифт:
Это настолько его заинтриговало, что он решил позвать слугу, приставленного к ложе.
Перед ним предстало существо неопределенного пола, которому трудно было приписать какие-либо гендерные признаки. Раскрашенный с головы до ног в голубой цвет, эфеб не имел ни малейших следов бороды или волос на теле.
Изящный изгиб его плеч переходил в женственный торс, где угадывались мягкие очертания груди.
Его можно было бы принять за юную деву, если бы подозрительная выпуклость под набедренной повязкой категорически не опровергала первое впечатление.
Странный
— Я выбрал девушку. Хочу вон ту блондинку, с короткими прямыми волосами и бирюзовым ожерельем.
Андрогин, казалось, смутился.
— По правде говоря, я думаю, она заказана для постоянного клиента. Важный господин.
— Да, я его видел и знаю, кто он. Но я гораздо важнее, так что позови девушку и объясни лысому, что ее желает Аврелий Стаций. Будь уверен, он не станет возражать, учитывая, сколько денег он мне должен.
Через несколько минут девушка предстала перед ним, полная благодарности.
— Не знаю, кто ты, но ты выручил меня из большой беды! — воскликнула она с вздохом облегчения. — Этот старикашка ужасен. С тех пор как стал импотентом, он мучает нас чудовищными требованиями. В прошлый раз, когда я вырвалась из его лап, пришлось звать лекаря!
Аврелий мысленно сделал пометку: когда-нибудь эта информация может пригодиться.
— Лекаря? — с интересом переспросил он. — К какому лекарю вы, обитательницы лупанария, ходите?
— О, в этом плане о нас хорошо заботятся. Оппия дорожит своими работницами и хочет, чтобы они были в полном здравии. Она живет в вечном страхе, что какой-нибудь вельможа скажет, будто подцепил в ее заведении болезнь! Она заключила договор с Демофонтом, и он периодически нас осматривает. Если с кем-то не все в порядке, она тут же продает ее в бордель классом пониже.
— Демофонт, ты сказала?
— Да, он живет тут недалеко, и со всеми делишками, что творятся в этом районе, он гребет деньги лопатой, счастливчик! Но скажи, ты же не позвал меня только для того, чтобы поговорить, а?
— А почему бы и нет, моя прекрасная? — ответил Аврелий, показывая ей пригоршню блестящих монет.
Девушка насторожилась.
— Мы должны быть очень скрытными! Знаешь, что будет, если мы станем разбалтывать то, что здесь видим? Мы, проститутки, многое знаем!
— А тебе не хотелось бы когда-нибудь выкупить себе свободу и открыть собственное дело?
Аврелий знал, что задел за живое: вольная и собственная каморка, где можно без принуждения заниматься древнейшей и благороднейшей профессией, — вот мечта любой рабыни из лупанария.
— Еще бы! Но такими темпами, когда я отсюда выберусь, я буду так стара, что на меня и рабы не посмотрят! И то мне еще повезло: это заведение роскошное, и клиенты отваливают кучу сестерциев. А раньше я работала в такой дыре, что и врагу не пожелаешь!
— Расскажи мне то, что меня интересует, и я посмотрю, что можно сделать. А вдруг ты так мне понравишься, что я захочу выкупить тебя для себя! — прошептал Аврелий, поглаживая ее обнаженный живот.
Девушка с сомнением умолкла,
А что, если этот мужчина выудит из нее тайные сведения, а потом бросит, оставив разбираться с разъяренной сводницей и клиентами?
— Что ты хочешь знать? — настороженно спросила она.
— Все о шайке Флавия. Это он меня пригласил.
— А, эти! Неугомонные юнцы. Иногда приходят с кучей денег, а иногда берут в долг, потому что в кармане ни гроша. Оппия все равно их пускает: у Флавия очень богатый отец, который уже одной ногой в лодке Харона. Как только старик отправится в Аид, она с лихвой вернет свое: сынок не глядя подписывает долговые расписки!
— Кто из вас ходит с Флавием? Есть кто-то особенный?
— Раньше — все понемногу, а теперь у него примадонна. Да, приходящая, иногда заходит потанцевать. Должна признать, тело у нее что надо, но лица никто никогда не видел, она всегда его прячет. Скажи, тебе бы не показалось подозрительным, что она либо изуродована, либо у нее какая-нибудь мерзкая болезнь? Ну так вот, Флавий якшается именно с ней.
— Сегодня это чудо здесь?
— Нет, она является, когда ей вздумается. Видно, не так уж и нуждается в деньгах. Наверняка у нее есть постоянные клиенты на дому.
— Какая она?
— Говорю же, она никому не показывается. Я думаю, это просто уловка, чтобы набить цену. Судя по фигуре, она должна быть молодой, примерно моих лет. У нее ослепительно светлые вьющиеся волосы. Таких желтых я никогда не видела, а ведь я и сама блондинка, да еще осветляю их майнцской мазью.
— Кстати, куда делись твои волосы? — спросил Аврелий, указывая на короткую мужскую стрижку своей спутницы.
— На голове у Оппии, вместе с волосами многих других! Она говорит, что так я больше нравлюсь клиентам, что они находят меня возбуждающей.
— Что ж, должен сказать, она не совсем неправа. У тебя странный вид с такими короткими волосами, особенно сейчас, когда матроны носят на головах целые башни из локонов.
— Значит, я тебе нравлюсь! И ты меня купишь? — с надеждой воскликнула девушка.
— Посмотрим. А вот, смотри, Флавий как раз входит! — Патриций перегнулся через балюстраду, чтобы лучше видеть: внизу посетители расступались перед новоприбывшим, за которым, как всегда, следовала его свита.
Приветствуя всех направо и налево с фамильярностью, выдававшей завсегдатая, Флавий наконец заметил своего гостя и сделал ему призывный жест.
Аврелий ответил красноречивым кивком, указывая на девушку рядом с собой.
Флавий с сальным смешком его простил.
Проститутки толпились вокруг хулигана, который, должно быть, славился своей щедростью.
Хозяйка тоже вышла его встретить, но, обменявшись положенными любезностями, поспешила вернуться к новому обожателю, который ее буквально околдовал.
Аврелий видел, как она с восторженными визгами подбежала к уединенному ложу, на котором с видом приговоренного к смерти, идущего на казнь, полунагой возлежал Кастор, пытаясь оглушить себя потоками вина.