В зеркале

Шаламов Варлам Тихонович

empty-line/>

ТРЕТИЙ ШОФЕР. Здравствуй, Аня.

АННА ИВАНОВНА. Здравствуй.

ТРЕТИЙ ШОФЕР. Налей-ка нам.

АННА ИВАНОВНА. По сто граммов?

ТРЕТИЙ ШОФЕР. По двести. Рейс кончен. Проклятый этот рейс. Получи.

АННА ИВАНОВНА. Возьми сдачу, Коля.

ТРЕТИЙ ШОФЕР. Бери, Анька. На материк уезжаю. Полный расчет получил.

АННА ИВАНОВНА. И пропуск в кармане?

ТРЕТИЙ ШОФЕР. Пропуск должны дать в Магадане.

АННА ИВАНОВНА. Возьми деньги.

ТРЕТИЙ ШОФЕР. Зачем ты меня обижаешь, Аня?

СТАРАТЕЛЬ. Бери! План – во! Золотишко – во. (Вытаскивает

деньги.) Бери. Первый металл!

АННА ИВАНОВНА. Я тебя и не знаю вовсе. Коля хоть обедал здесь не один раз.

СТАРАТЕЛЬ. Бери, мамаша. (Открывает чемодан, полный денег.)

АННА ИВАНОВНА. Я тебе не мамаша.

СТАРАТЕЛЬ. Ну, дочка.

АННА ИВАНОВНА. И не дочка. Убери деньги. Так вы и до материка не доедете.

СТАРАТЕЛЬ. Доедем. А если это потеряем – у нас другое есть. Мы с понтом.

АННА ИВАНОВНА. Золото, что ли, везете? Там, говорят, на самолетах-то обыскивают всех, как в Бутырской тюрьме в Москве. Не глядят, кто вольный, кто зэка, во все дырки смотрят.

СТАРАТЕЛЬ. Говорят…

АННА ИВАНОВНА. Вот и придется вам тогда снова законтрактоваться лет на десять.

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Больше.

АННА ИВАНОВНА. Дмитрий, довези их до Магадана.

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Да ведь пьяные, как я их повезу? Пусть лучше переспят здесь, а утром едут.

Входит ПРОРАБ.

ПРОРАБ. Здравствуй, Аня. Уезжаем.

АННА ИВАНОВНА. Я так и поняла. Куда?

ПРОРАБ. В разведку. Начальником еду, Аня, хоть маленьким, а начальником.

АННА ИВАНОВНА. Очень рада.

ПРОРАБ. Правда, кино нет. Но будем ездить в кино в поселок. Вместе. Зато там ягоды – варенье будем варить. Голубица, брусника. Грибы там, говорят, с собаку ростом. Гидропонным способом бог выращивает. Ружье возьму. Там кедровок и этих…

АННА ИВАНОВНА. Бурундуков?

ПРОРАБ. Нет, не бурундуков. А что тут смешного? Еврашек, вот кого. Сусликов.

СТАРАТЕЛЬ. Кто это?

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Мужик Анны Ивановны.

СТАРАТЕЛЬ. Я просто удивляюсь. На Колыме бабы на вес золота. Здесь каждая пигалица себя царицей ставит. И вдруг – такая красота. (Прорабу.) За что тебе такая красота досталась? За что? За большие деньги? Не верю. Деньги тут роли не играют.

ПРОРАБ. Ты пьян, проспись.

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Пойдем, Саша.

ПЕРВЫЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ (расправляет подобранный окурок). Бывало, в райкоме этих окурков собиралось… После заседания тетя Рая, уборщица, по полведра выносила, все ругалась. А здесь и окурков-то человеческих нет. Все сосут до бумаги, до «фабрики».

ВТОРОЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ. А ты кем был на воле?

ПЕРВЫЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ. На воле-то? Кем я был на воле? А тебе не все равно?

ВТОРОЙ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ. Все равно.

Шум останавливающейся машины.

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Кто бы это?

АННА ИВАНОВНА. Рейсовый из Магадана.

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Нет, рейсовому рано, да и мотор не такой. Это – легковушка.

Входят ТРОЕ ВОЕННЫХ. Впереди шофер, одетый вроде полярного летчика;

в левой руке – большой чемодан. Сзади шофера – закутанный в тысячу одежек (огромная меховая якутская шапка, медвежья полость, тулуп, малахай, шинель, меховая телогрейка, военный китель с погонами, шерстяной свитер, высокие меховые унты) маленький начальник, которого за оба локтя сзади поддерживает следователь. Поддерживает не только из почтительности, не только потому, что тот одет как в капустные листы и неуклюж от этого. Но и оттого, что маленький начальник сильно пьян. Следователь в тулупе, из-под которого видна военная шинель, он почтительно распутывает крохотного своего начальника. Место у стойки само собой очищается.

МАЛЕНЬКИЙ НАЧАЛЬНИК (громким голосом). По двести граммов, красавица.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я не пью, товарищ начальник.

МАЛЕНЬКИЙ НАЧАЛЬНИК. Не пьешь? Далеко пойдешь. Один раз двести граммов, красавица. (Пьет у стойки.)

Следователь выбирает место начальнику и себе. Лучше всего – у печки, но печка загорожена четырьмя заключенными.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Чьи это?

КОНВОИР. Это этап на Магадан, товарищ начальник.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Отвести в сторону. Выведи на оправку, пока начальник кушает.

КОНВОИР. Да ведь пятьдесят градусов, товарищ начальник.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Выполняй распоряжение.

Конвоир уводит на мороз заключенных, те равнодушны. Лишь один из них оживает, бросаясь за окурком, который бросил шофер маленького начальника.

(Придвигает стол вплотную к печке.) Вот так будет полный порядок.

МАЛЕНЬКИЙ НАЧАЛЬНИК. Достань-ка там закусить.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Позвольте, я вам разверну. Колбаска, сало, ветчина.

МАЛЕНЬКИЙ НАЧАЛЬНИК (пьет и закусывает). Чего смотришь? Ешь!

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Ну что вы.

МАЛЕНЬКИЙ НАЧАЛЬНИК. Ешь, тебе говорят.

Следователь берет тоненький кружок колбасы и ест.

А чаю? Чаю не пьешь, какая сила будет? Знаешь эту поговорку? Не знаешь? Узнаешь. У тебя все впереди. Вот когда меня за пьянство снимут, а тебя на мое место назначат, ты уж в таких дырявых легковушках ездить не будешь. Тебе лимузин. Лимузин с электрической печкой. Поехали! Дорогу Фураеву!

Следователь закутывает маленького начальника в его многочисленные одежды. Все трое выходят. Следователь возвращается, заворачивает недоеденную колбасу (это большая редкость на Колыме) в газету и сует в карман. Потом уходит.

Слышен шум отъезжающей машины.

АННА ИВАНОВНА. Никогда бы не подумала, никогда.

Конвоиры и четверо заключенных немедленно возвращаются. Заключенные окружают печку с тем же равнодушием.

ПЕРВЫЙ ШОФЕР. Дай-ка я, ребята, подшурую. (Закладывает дрова в печку.)