В злом

Чаласлав

Возле заброшки их встретила Юля, помощница Хабировой.

– А тётя Ася где? – спросила Галя у неё.

Юля показала глазами на заброшку. Хабирова стояла на балконе на третьем этаже с фотоаппаратом и разговаривала по телефону. В пять утра. Рита сказала своим:

– Это Юля, наш куратор. Она скажет, что делать.

Школьники кивнули. Рита оставила их и пошла к чернеющему входу, перед которым кто-то разобрал бетонную лестницу, взобралась по торчащим арматуринам в подъезд и определила, где лестничный пролёт. На выщербленных

ступеньках, поднимаясь на третий, она включила видеосъемку на своём смартфоне и сунула его в специальный нагрудный карман куртки. Линза камеры оставалась едва прикрытой свисающим клапаном кармана, так что телефон оставался почти не заметен. Рита пересекла засыпанную стеклянными осколками комнату, вышла на балкон и облокотилась на тонкое ограждение рядом с Хабировой.

Внизу, на асфальте бывшей парковки, жирной белой линией был нарисован многометровый силуэт кита, слегка светящийся в отблесках фонарей.

– Ого, – оценила Рита. – Вы нарисовали?

Хабирова быстро взглянула на неё и подняла фотоаппарат, прицеливаясь.

– Нет, – ответила она. – У Юли подопечная в художке учится.

Юля тем временем согнала школьников в центр «кита». Хабирова рукой показала им, куда подвинуться. Когда место определили, Юля положила всех спиной прямо на асфальт. Те слушались. Тёмная клякса лежащих вповалку детей расплылась по серому фону.

Рита ухмыльнулась:

– Кровоточащее сердце?

Хабирова щёлкала затвором.

– Навроде того.

Рита заметила:

– Асфальт синеватый.

Хабирова парировала:

– Ничего страшного, контур же белый.

– Может, залить асфальт кое-где белилами?

– И так сойдёт, – отмахнулась Хабирова, но вдруг выплеснула: – Долбаный Оке Ан со своими «синими китами», всю концепцию нам заруинил, гад! Хотя, пусть. В ноябре снежок выпадет, будем ногами китов вытаптывать – никто не ошибётся с цветом.

Рита предложила:

– Я подумала: может, дизайн изменить? Взять кита, который в природе исключительно белый. Для ассоциативности. Булугу или белуху, как их там…

В Хабировой проснулся интерес профессионального вербовщика:

– Ты дизайнер что ли?

– Да, нет.

– А, тогда забей. Белые киты на дельфинов похожи.

– Ничего страшного…

Хабирова не согласилась:

– Смысл в китах, а не в дельфинах. Символ. Думаешь всё так просто? Чтобы синих китов из общественного сознания вытравить, саму Пискову к пиару подключили. Знаешь, небось, о ком я?

Рита знала. И повеселела.

– Да-да, гы, «судопроизводство». Это я помню.

– Ой, такая умная? – среагировала Хабирова. – Думаешь, она сама тексты пишет? Случайно ошибки допускает? Да у шишек такого полёта над каждым словом целая команда профи корпит.

Хабирова заметно обиделась. Это она что ли «инсту» Писковой вела? Вот такими крючками, видимо, и можно было разговорить эту скрытную женщину.

– Как над нашими текстами? – продолжила

выпытывать Рита. – Ну, над теми, что мы ребятам отправляем?

– Ну, не я же их пишу. Заказчик присылает.

"Будто почувствовала приманку. Ловкая", – подумала Рита с уважением.

– А кто заказчик? – спросила она.

Хабирова секунду смотрела на неё, потом отрезала:

– Отпускай своих, закончили, – и крикнула вниз: – Всё, закругляемся! Все молодцы!

Рита обернулась в проёме, хотела подождать Хабирову и спуститься вместе с ней, но та начала звонить кому-то, увидела, что Рита ещё здесь, и сделала такое гневное лицо, что испытывать судьбу Рите не захотелось.

Школьников разбивали по парам кураторки. Рита подошла к своим:

– Идите домой. Сегодня же ваша акция попадет в СМИ. С родаками не разговаривайте, кричите, что они не понимают вас и накрывайтесь с головой одеялом. Или наушники втыкайте и слушайте музыку.

– А если ментов вызовут? – шмыгая, спросил пацанёнок.

– Не вызовут. Связываться с ментами они боятся больше, чем вас потерять. Давайте. Пока.

Ребята побрели кто куда, а Рита подошла к Гале:

– Ты ко мне?

– Не, я домой.

– Ладно, увидимся.

– Наверно.

– Пока, – сказала ей Тая, становясь рядом с Ритой.

– А ты? – узнала у неё Рита. – Ко мне?

– Конечно. У тебя даже рюкзак мой, кажется.

– «Кажется». Студентка.

– Ой, да чё там…

Рита посмотрела по приложению ближайшее такси.

– О, семь минут, – приятно удивилась она, – пошли на дорогу, пусть нас подберёт.

– Каеф, – обрадовалась Тая, – ноги отваливаются.

Едва доехав, они рухнули дрыхнуть, решив проигнорировать первую пару. Но пойти на занятия сегодня у них так и не получилось. Часов в девять утра Риту растолкала Тая.

– Тётя Ася звонила. Подработка есть. Чё-то серьёзное. Зовёт. Идёшь?

Рита не хотела, но Хабирову нужно было дожать. Рита уже почти понимала, какая картина вырисовывается, но оставалось пару штрихов.

– Ладно, – сказала она, – пойдём.

Когда Рита вышла из ванной, Тая гуглила маршрут до магазинчика «Ота-кун» в столице.

– И что там?

– Аниме.

Рита села рядом с ней.

– Аниме?

– Ага.

– Каким образом экотерроризм связан с аниме?

– Похоже, новый «гром». Подготовка, точнее.

– Хмм. А в чём его смысл будет?

– А я откуда знаю? Ася о таком не пишет. Просто предполагаю. В прошлый раз, когда мы внезапно переключились на новый объект травли, оказалось, что Громовский так решил.

– На экоактивистов?

– Да-сь.

– А до этого чё делали?

– До этого… – подняла к потолку глаза Тая, вспоминая, – …митинги устраивали. В посольства краской кидали. Кстати об аниме, и в японское тоже. Может, щас конкретная травля всего японского будет?

Рита незаметно включила запись звука на смартфоне.