В злом
Шрифт:
– Это был второй «гром» получается? Травля… кого? Какие посольства?
– Нууу, западных стран.
– Всех? Или кто блокировал форсирование Евфрата?
Тая скосила взгляд.
– Чего? Я что тебе – географ? Форсирование…
Рита переоценила Таю. Сменила тактику.
– Ну, а какие лозунги были на митингах?
Но доверительность беседы пропала.
– Да, не помню я! Поехали.
Рита вздохнула и выключила диктофон. Они собрались. Вдруг Тая сказала на пороге:
– Я вспомнила. Верно, было про Евфрат.
Рита украдкой включила камеру
– Типа, кто против твоего "форсирования" Евфрата, тот против дружбы народов, – продолжила откровенничать Тая. – Мы их в расизме обвиняли.
– Кого именно?
– Израиль. Японию.
– Америку?
– Штаты, само собой.
– Первый враг.
– Это да. Разнаилюбимейший.
Они спустились в лифте и пошли к такси.
– Я ворвалась прямо в гущу всех этих акций, там, листовки, плакаты, пикеты, штурмы посольств, всё на виду, всегда рядом журналисты, конвой ментов, – рассказывала Тая, увлёкшись воспоминаниями, – а тут вдруг – р-раз – и всё. Всё по-другому. Тайком ночью, какие-то переписки со школотой, кураторства эти. Это было как… ну, резкий такой переход.
– Контраст.
– Да. И вокруг все, типа: «Третий гром, третий гром». Ну, я и сложила один и один. К тому же по федеральным в новостях непрерывно начали твердить про чайлд-фри, что младенцев подсаживают на сыроедение…
– Либерасты.
– Да. Там, западники. А для младенцев это вредно. Что своими идеями о перенаселении и парниковом эффекте корпораты мешают прогрессу, не дают странам третьего мира развиваться… короче, не хотят добром делиться.
– Что они скулят про перекрытие Евфрата, как об экологической катастрофе?
– Не знаю, наверно. Хотя да, что-то такое.
– Перекрытие Евфрата – это перераспределение ресурсов, озеленение пустынь и плюс для экологии. Те, кто спорит с этим, тот явный расист и антигуманист. Это главные тезисы новостей.
– Я телек не смотрю, не знаю.
– Ты же говорила про Громовского. Откуда ты тогда всё это узнала?
– Услышала где-то. Не знаю. Ну, это же понятно – «гром» – Громовский.
– А кто это, ты знаешь?
– Нет. Депутат?
– Ага, почти. Это главный по пропаганде. Все СМИ у него в кармане.
– Министр что ли?
– Нет, кагэбэшник. Министры – это так, винтики. Всё поделено между несколькими стариками.
– Я не шарю, сорян.
– Да нет, ты молодец, много знаешь.
– О, спасибо.
Пожалуйста, подумала Рита. Если учесть, что в нашей системе координат «много знать» звучит как приговор.
Они подъехали к «Ота-куну». Перед витриной магазинчика уже собралась дюжина человек. Неподалёку разговаривала по телефону Хабирова, рядом с ней скучал телеоператор, и тёрлись несколько полицейских. Собравшиеся были, в большинстве, женского пола, весьма великовозрастные, и держали плакаты. На одном из них Рита различила перечёркнутую пентаграмму, и сердцебиение её ускорилось.
Хабирова увидела девчонок и направилась к ним.
– Так, – с ходу начала она, – съёмку внутри мы закончили, перед штурмом надо записать пару интервью. Скажете, как вы разочарованы
– Окей, – тут же кивнула Тая.
Рита посмотрела на оператора в спецовке с логотипом центрального телеканала.
– Интервью? Здесь?
– Ну, как «интервью» … Будете стоять среди статистов, как будто пришли на пикет, скажете в микрофон несколько фраз.
– На камеру? Нас покажут?
– Да, естественно. Это будет материал для новостей. Ну, что? Пошли порепетируем?
Хабирова с Таей сделали пару шагов. Рита осталась, замерев на месте.
– Ну? – обернулись к ней.
Рита активно замотала головой.
– Я не пойду, вы что? Светиться не буду.
Хабирова холодно смотрела на неё пару секунд.
– Хорошо. Не хочешь работать языком, поработай руками. Езжай к Гале, она витрину монтирует, поможешь ей. – Она поклацала ногтями о смартфон. – Всё, адрес я скинула. Мы здесь закончим и приедем к вам. Чёрт, придётся, другую девчонку искать. Таня согласится, какдушвшвшв?.. – начали беседовать Хабирова с Таей, удаляясь.
Рита посмотрела геометку в навигаторе. Поснимать штурм бедного аниме-магазинчика было соблазнительно, но вообще-то она давно уже подбивала клинья к Гале, собираясь расспросить её про первый «гром». Галя была одна из старейших сотрудниц Хабировой (хотя ей от силы было лет двадцать пять) и многое знала. Рита была уверена, что ассоциировать их деятельность с Громовским и его «громами» Таю научила именно Галя. Она явно очень многое могла рассказать. Возможно даже – вывести на заказчика.
Рита быстро доехала на такси и позвонила Гале.
– Ща встречу, – сказала она в трубку, – стой.
Распаренная закутанная в плащ Галя, пикнув ключ-картой, завела Риту в пустое офисное помещение, где в углу были свалены какие-то коробки и рулоны. Посередине комнаты лежали пару коробок, стопка стёкол и зеркал, горстка шурупов и связка металлических реек. К стене был прислонён полусобранный каркас стеллажа.
– Я почти разобралась, – пояснила Галя, – надо вот так.
Она показала несколько фоток на экране смартфона. Там в разных ракурсах запечатлевался стенд с тематическими анимешными товарами: фигурками, дисками, журналами.
– Это из «Ота-куна»? – спросила Рита, догадавшись.
– Откуда на?
– Ясно. – Галя делала вид, что не в курсе. Пускай. – А масштаб как определить?
– Во-первых, видно же по фотке. Вот танкобон, – Галя достала из коробки томик манги, – верхний край до следующей полки где-то на пятую часть не достаёт. Вот так на глаз и крутим.
– А во-вторых?
– А, во-вторых, уже дырки просверлены, так что бери, что есть, и крути.
– Ясно.
Рита сняла куртку и повесила на приоткрытую внутреннюю дверь, бросив сверху на Галин плащ.