V1
Шрифт:
Времена никогда не меняются, меняются только люди. Это мы сделали мораль низменной, это мы сделали мир жестоким, это мы заставили природу возненавидеть нас. Поступки, совершенные ранее, могут зайти бомбой замедленного действия в будущем. И не заметишь уже, как постепенно окутываешься в пучину мрака, за которым ничего кроме неизвестности. Именно нее мы боимся больше всего. Даже не самой смерти, сколько неизвестности того, что будет после нее.
Мне кажется, что с нами явно играют, нас путают, заставляют
А обжигает нас ненависть! Неконтролируемая, черная ненависть. В нас бурлит энергия, но мы не знаем, куда ее девать.
Проснись и смотри: мир перевернулся с ног на голову; мы смотрим телевизор и видим внушение, мы слушаем радио, но ничего не слышим; мы читаем газеты, не зная букв…Ты не можешь стоять в стороне, это происходит и с тобой.
Я ни к чему не призываю, это не больше чем слова в моем дневнике. Они должны где-то быть, иначе никак. Тащите бензин, открывайте канистры… Ждите, как в ваших глазах загорится свобода…»
Девушка бросила его года три назад, Бородан так и не смог ее забыть, а работа убила все идеалы, ради которых он и стал журналистом. Он свихнулся, он начал искать справедливости там, где её нет, а потом просто смирился, пытался стать частью системы. Он пытался продаться, но не смог. Теперь ему уже все равно.
Goodnight, sweet prince. Скоро мне тоже будет наплевать.
Cam_0009
– Хватит жить обломками прошлой жизни, Егор!
– Опять ты! Даже здесь ты не можешь дать мне покоя.
– Конечно, нет! Но именно поэтому я здесь.
– Кто ты?
– Нет, кто мы!
– Почему я не могу тебя увидеть?
– А ты действительно хочешь этого?
– Да, хочу.
Теперь голос внутри меня перестал быть чем-то аморфным, и сразу после яркой вспышки голос стал приобретать очертания. Пучки света собирались в линии, а линии – в формы, пока передо мной не возник, казалось бы, забытый силуэт.
Худой, очкастый с засаленными жидкими волосами прыщавый парень. Сомнений не было. Передо мной был Антон Дорошкевич.
– Ты? Но это же не может быть, это же невозможно! Антон, но откуда?
– Откуда… Неужели еще не понял? Я всего лишь глюк в твоей голове, галлюцинация, навязчивый образ. Совесть твоя, если тебе так будет проще. Именно из-за меня ты попал сюда, и именно я тебе нужен.
– Антон. Прости…
– Только не плачь, придурок.
– Прости меня! Пожалуйста. Ты же знаешь, я не хотел… Я не думал, что все будет именно так! Я не знал, зачем тебе пистолет, правда, не знал!
– Если тебе будет проще, нытик, я и сам не знал, зачем он нужен мне. И тем не менее, я не Антон, Антон давно умер, он лежит на уровне метра над землей, забудь про него! Я здесь для того, чтобы помочь тебе.
– Ты поможешь мне выбраться?
– Хах,
– Какой шанс? Что искупить?
– Шанс изменить свою судьбу, шанс стать человеком. Ты ведь так долго мечтал об этом, сидя в лечебнице. Сколько дней ты мучил себя… Так докажи, что эта жертва была принесена ненапрасно!
– Помоги мне, пожалуйста! Что мне нужно сделать? Что мне нужно сказать?
– Это уже ты решишь сам. Бывай.
И немного поискрив, Антон исчез, снова окунув меня в бесконечную темноту.
Cam_0010
Так темно быть может только ночью. Уже полчаса я сижу в обезьяннике, насквозь пропитанном тухлятиной, и пытаюсь собраться с мыслями. Я даже не знаю, кто меня везет и куда, но если это копы, почему дорога до Управления такая длинная?
Есть время подумать напоследок. Нет, не о том, что я чего-то не успел, или не добился, просто Сперанск… Я думаю о Сперанске.
Этот город хуже ада на Земле, и дело не только в унынии. Наши терзания, наша боль, душевные переживания – это и есть муки, это и есть расплата за наши грехи, просто люди этого не замечают. Глупо говорить о кипящих котлах, нам это не грозит, мы каждый день сами себя сжигаем сигаретным дымом. Мы думаем, что мир вокруг нас целиком и полностью погряз в алчности, желчи, похоти, зато личность чиста. Тонкие непонятые натуры, слушайте, а мы недалеко-то от Антона ушли, или нет? А, может быть, это я начинаю бредить? Опять начинаю говорить сам с собой, к кому-то обращаться, когда все просто:
«Господи! Я знаю, я грешен, и прощения мне уже никогда не будет. Но за все это время у меня не было ничего дороже, чем мои воспоминания, поэтому спасибо тебе за них. Именно они составляла мой багаж и богатство. Почему я не благодарю тебя за те блага, которые у меня были в жизни? Я только сейчас понял, что это оковы разума. Мы стали рабами своих вещей. Господи, помнишь бомжа на кладбище? Вот кто был абсолютно свободен. Он был ограничен только своим социальным положением, но никто не указывал ему, что делать.
Он не склонялся перед своим начальником, который был выше его по должности. Кто может руководить бомжом?
Он не стоял в супермаркете, выбирая сосиски, сделанные из одному Тебе известно какого материала. Да, он побирался, копался в мусоре, но бомж по-настоящему знал цену каждой жалкой конфеты, каждого фантика, подобранного им.
Он не пользовал себе голову продуктовыми каталогами, ему плевать на сотовые телефоны и Интернет, он ни от кого не зависел. Да, бомж стал таким не от легкой жизни, но вот она, настоящая школа, без фальши и лицемерия. Начать с полного дна, практически с нуля и добиться высот – вот, что никогда у меня не получится сделать в Сперанском болоте, как и не в каком другом в нашей стране. Да и времени уже нет, я так понимаю, мне уже крышка.