Ваал
Шрифт:
Первый лесоруб. Четверо! У него их четверо!
Четвертый лесоруб. Вот она где, правда-то...
Ваал. Вы что же это, хотите украсть у бедных сироток водку их несчастного отца? У вас совесть есть? Ведь их у него пятеро...
Первый лесоруб. А я говорю, четверо!
Ваал. Пусть четверо. Но красть у них водку?!
Первый лесоруб. Да у него вообще не было семьи!
Ваал. Но детки-то остались. Сжальтесь над ними, друзья мои.
Четвертый лесоруб. Нужна им эта чертова водка! Обезумевший
Ваал(перебивает его). Была собственностью...
Четвертый лесоруб. Что ты этим хочешь сказать?
Первый лесоруб. Да не слушайте вы его! У него не все дома.
Четвертый лесоруб. Так вот, пусть водка — собственность Тедди, но мы за нее заплатим, ребята, заплатим нормальные деньги, когда эти сиротки объявятся...
Лесорубы. Дельное предложение. Слон побежден.
— Он и в вправду сбрендил, если отказывается от своей доли.
— Аида за водкой, мужики! Пусть он здесь один кукует.
Ваал(кричит им вслед). Да поскорей возвращайтесь, мародеры проклятые! (Склоняется над Тедди.) Бедный Тедди! А воздух-то сегодня какой мягкий — шелк, а не воздух. Я чувствую, как внутри раздуваюсь... Бедный Тедди, тебе не щекотно? Да, с тобой все кончено. Я тебе сейчас все расскажу. Так вот, ты скоро протухнешь и завоняешь. Будет дуть ветер, и все будет идти своим чередом. Твой домишко — а я знаю, где он, сиротинушка, стоит! — со всем твоим добром достанется другим, тем, кто пока еще жив. Ты так хотел покоя... Твое тело, оно у тебя было в порядке, да и сейчас ничего. Слегка помятое, правда... Так это с одного бока... (Поднимает ногу покойника.) Ноги... Да, с такой штукой на бабу уже не залезешь... (Вздыхает.) Но что там ни говори, с этаким телом, дружок, можно было бы еще жить и жить... Но у тебя благородная душа, и разрушенное жилище пришлось ей не по нутру. Крысы покинули тонущий корабль. Ты стал жертвой собственных привычек, Тедди.
Лесорубы(возвращаются). Ну ты даешь, Слон! Сейчас мы тебе покажем кузькину мать... Где бутыль с водкой, что стояла под его кроватью?
— Где ты был все это время, пока мы были заняты несчастным Тедди? Сукин ты сын! Ведь он тогда еще дышал...
— Где ты был? Отвечай, кому сказано! Свинья ты этакая! (Передразнивают Ваала.) "Сжальтесь над бедными сиротками..." У, гад! Сам ты мародер проклятый!
Ваал. Еще ничего не доказано, дорогие мои.
Лесорубы. Где водка? Ее, по-твоему, что, леший вылакал?
— Нам не до шуток, Слон.
— А ну-ка встань да пройди прямо... шагов этак пять. Только не говори, что тебя качает от душевного потрясения. Старая свинья!
— Ну-ка пощекочите его, ребята! (Двое лесорубов ставят Ваала на ноги.)
Ваал. Сами вы банда свиней! Не наступите мне на бедного Тедди! (Вырывается у лесорубов из рук, снова садится, хватает покойника за голову, прижимает ее к своей груди.) Если вы меня будете бить, ему тоже достанется. Вас четверо, и вы ничего не пили, а я один и в стельку пьян... Разве это по-честному — четверо на одного? Успокойтесь! Тедди вот уже успокоился...
Лесорубы (с горечью
— Руки об тебя марать не хочется.
— Для этого типа нет ничего святого.
Ваал. Да сядьте вы! Я не люблю проповедей. Умные и дураки были всегда. Зато дураки лучше работают. Я, как вы понимаете, создан для умственного труда. (Закуривает.) Другие на вашем месте с меня бы пылинки сдували... Что толку переводить на вас хорошую водку, дорогие вы мои? Какие силы придут от этого в движение в ваших куриных мозгах?.. А на меня при этом нисходит озарение, доложу я вам. И я сказал нашему Тедди нечто важное, чрезвычайно важное. (Достает из нагрудного кармана покойника какие-то бумаги, внимательно их рассматривает.) Но вы этого не слышали. Всем скопом дунули за какой-то жалкой бутылкой водки. Садитесь да взгляните на небо... там, за деревьями. Оно чернеет на глазах. Вас что, это не трогает? Тогда вы не люди, вы — животные...
В ХИЖИНЕ
Ваал, Экарт. Слышен шум дождя.
Ваал. Мы порядком запаршивели в нашей грязной берлоге. Пора кончать эту зимнюю спячку.
Экарт. Ты так и не раздобыл мяса?
Ваал. А ты, я вижу, уже приготовился к своей мессе...
Экарт. Не твоего ума дело. Лучше подумай о Софии. Зачем ты ее опять прогнал? В такой дождь!
Ваал. Пусть не ходит за нами по пятам. Не бросается мне на шею...
Экарт. Как же низко ты пал, Ваал!
Ваал. Потому что я слишком тяжел.
Экарт. Не боишься, что отбросишь копыта?
Ваал. Э, нет, я буду драться до последнего. Не подохну, если с меня даже сдерут кожу. Спрячусь в пальцах ног. Я буду драться до последнего и в один прекрасный день рухну как бык в траву... туда, где помягче. Поперхнусь смертью и не буду ничего знать.
Экарт. Ты прямо на глазах жиреешь с тех пор, как мы здесь отлеживаемся.
Ваал(засовывает правую руку за пазуху). Но ведь и рубаха мне стала широка. Чем больше грязи, тем она шире. Сюда еще один человек влезет... не очень толстый. А ты-то что все на боку лежишь? Ты же худой как щепка...
Экарт. У меня в башке вроде как плещется небо, такое зеленое и чертовски высокое. А под ним, как облака, снуют мысли. Туда-сюда, туда-сюда. И все это во мне. Ты представляешь?
Ваал. Представляю. У тебя белая горячка. Ты же алкоголик.
Экарт. Когда начинается белая горячка, я это замечаю по своему лицу.
Ваал. У тебя такое лицо — есть где от ветра спрятаться. Впрочем, у тебя вообще нет лица. Ты ничто. (Смотрит на него.) И становишься все прозрачнее. Слушай, почему ты о себе никогда ничего не рассказываешь? Ни одной истории!
Экарт. А их у меня и не было. (Прислушивается.) Под окном кто-то ходит...
Ваал. У тебя неплохой слух. И все же, все же в тебе есть что-то такое, что ты скрываешь. Похоже, ты, как и я, дурной человек, сущий дьявол. Когда ты увидишь чертиков, станешь хорошим.