Шрифт:
Грохот лопастей над головой сминал остальные звуки, топил их в себе. Можно было кричать, можно – петь или молиться в голос, всё равно никто не услышит. Поэтому Артём молчал.
Вертолёт сделал круг над лесом, примеряясь: куда.
А… никуда. Нет вариантов, кроме глади небольшого озерка, напоминающего сверху кляксу, как их рисуют дети. Или осьминога, если за
Старший, на котором была гарнитура связи с пилотом, что-то крикнул в торчащую возле рта соломинку микрофона, потом ткнул его в плечо и показал вниз.
Да и так понятно, не на ёлки же прыгать. Мало ли чем дело кончится, лучше на воду.
Артём поправил лямки рюкзака, который не снимал всю дорогу, прицепил карабин к тросу. Вариант приводнения отрабатывался, так что особых проблем не было. В озеро – так в озеро, всё же поздняя весна, а не ноябрь на дворе.
– …остараемся… ближе… берегу… – прокричал на ухо старший. Потом открыл дверь. Снаружи пахнуло тёплым ветром. – Удачи…
Артём кивнул и взялся руками в толстых перчатках за трос. Могут и так спустить, но висеть растопыренным жуком на верёвке… Нет уж! Он выпрыгнул за борт, держась за трос. В грохот двигателя вплёлся тонкий зуд лебёдки. Поехали. Ниже. Ещё ниже.
С парашютом прыгать с одной стороны страшнее, а с другой – проще. Всё-таки под раскрытым куполом есть какая-то имитация свободы: стропами задаёшь направление. Иногда. А здесь – куда опускают, туда и будь добр.
Ветер болтал его на конце троса, размахивал им над близящейся рябью потревоженного винтом озера. Берег недалеко, да, всего-то полсотни метров до плотной зелёной стены осоки. Рюкзак, объёмистый, но довольно лёгкий, добавлял парусности, заставлял раскачиваться маятником над водой, пока… Плюх! Ушёл с головой, рядом легло кольцо троса. Вот отцепиться надо срочно, иначе
– Пфу! – выпустив фонтанчик тёплой, пахнущей илом воды, фыркнул Артём и отстегнул карабин. Пенопластовые вкладыши в рюкзаке держали его на воде. Карабин щёлкнул, в раскрытую дверцу сверху выглянул старший, кивнул, и трос поехал туда. Обратно. Оставил десантника разбираться с проблемами самостоятельно.
Не привыкать. Никто, кроме нас.
– Четыре чёрненьких… чумазеньких чертёнка… Чертили чёрными чернилами чертёж! – бодро отплевываясь, сообщил затихающему озеру Артём.
Плыть с рюкзаком за спиной было неудобно, но уж как есть. Шум вертолёта затих вдали, пропал в направлении базы. Всё по плану. Любимая песенка дочки, эта вот, из мультика, придавала сил, так что в осоку он вломился скоро и весело. «Ратник-4», хвала создателям, воду почти не пропускал, а без вооружения и некоторых хитрых приспособлений, в которых нужды сейчас не было, сильно не тяготил.
Ботинки только промокли, но и против этого есть средство. Надо только в лес забраться глубже, не маячить же на берегу. Судя по навигатору, до ближайшего городка километров восемь, случайных людей здесь быть не должно, но… Мало ли. Рыбаки. Охотники – хотя на кого в конце мая? Туристов точно нет. Эпидемия же. У них по-прежнему эпидемия, хотя от помощи русских традиционно отказываются наотрез.
За густыми зарослями оказалась вполне приличная полянка. Ещё немного в глубь ельника, а там и перчатки скинуть, и ноги просушить можно.
– Да здесь и дорожка есть… – негромко сказал Артём. – Занятно.
Ни при инструктаже ни слова, ни – что удивительно – на экране навигатора никаких следов. Но она есть: глаза-то не врут. Узкая, лесная, но явно не заброшенная – вон и следы шин виднеются.
Разулся, вытерся, сменил носки, снова зашнуровал ботинки. Полотенце и мокрый комок носков в рюкзак. Порядок. Можно дальше шуршать хвоей, забирая на юго-запад.
Городок там.
Конец ознакомительного фрагмента.