Валаам
Шрифт:
Подобные ситуации столько раз обыгрывались на стереовидении и в микрокомиксах, что тут требовалось скорее не объяснить, а убедить людей в реальности происходящего. Дитрих Фассбендер не обладал особым даром убеждения, но его искренность говорила сама за себя.
– Я сначала не поверил, - признался он.
– Но тот солдат оказался прав. Наш патруль наткнулся на их патруль. Произошла стычка: мы потеряли двоих и убили одного из этих. Их личное оружие действует, похоже, так же, как и наше. Одному богу известно, что у них там на корабле есть в противовес нашим ядерным боеголовкам. Но мы должны постоять за Марс, и тут наступает ваш черед.
Оба
– Вы мне особенно нужны, раввин Акоста. За ваших парней, отец Мэллой, я не очень беспокоюсь. Католический капеллан в эту экспедицию нам нужен был, потому что большинство легионеров здесь или поляки, или американцы ирландского происхождения. Они будут драться как положено. От вас требуется только отслужить мессу перед выступлением, и это все. Хотя нет... Этот идиот Олшевски хотел, чтобы вы окропили его атомную пушку святой водой. Думаю, его пожелание не доставит вам особых хлопот. А вот с израильским подразделением будет сложнее, Акоста. Они совсем не имеют понятия о дисциплине, по крайней мере в том смысле, в каком это принято в легионе. И Марс они воспринимают совсем не так, как бывалые легионеры. Кроме того, многие из них... черт, не то чтобы суеверны... но они вроде как почитают вас... Говорят, что вы чудотворец.
– Так оно и есть, - просто подтвердил Мэллой.
– Он спас мне жизнь.
Мэллой по-прежнему помнил ту удивительную невидимую силу (силовое поле, как сказал один из техников позже, сетуя по поводу того, что механизм был полностью уничтожен выстрелами и разобраться в его работе уже невозможно), сковавшую его в узком ущелье вдали от базы, где никто не мог прийти к нему на помощь. Случилось это в первую неделю их пребывания на Марсе, когда Мэллой зашел слишком далеко от купола. При такой малой силе тяжести шагалось легко, свободно, и он забылся в размышлениях о многогранности деяний творца планет, в воспоминаниях о том давнем дне, когда он переиграл самых знаменитых в Америке защитников, чем вызвал одну из самых знаменитых побед на стадионе "Роуз Боул". Гол, что забил Сибиряков, обошел все первые страницы газет, но и он, и Сибиряков знали, почему этот гол стал возможен, и воспоминание согревало душу, хотя по-прежнему не давал покоя вопрос: что это - грешная гордыня или заслуженное самопризнание?.. И вдруг он оказался скован невидимой силой. Шли часы, и никто на Марсе не мог знать, где он, а когда прибыл все-таки патруль, ему сказали: "Нас послал израильский капеллан". Позже Хаим Акоста, лаконичный в первый и единственный раз, объяснил это совсем просто: "Я знал, что ты там. Иногда со мной такое случается".
Теперь же он пожал плечами и поднял изящные руки в протестующем жесте.
– Если воспользоваться научной терминологией, капитан, то я полагаю, у меня временами проявляются способности к экстрасенсорному восприятию вкупе с некоторыми другими паранормальными способностями, что очень интересовало когда-то последователей Раина в Тель-Авиве. Но эти способности и довольно часто отказывают в лабораторных условиях. Так что "чудотворец" - слово слишком сильное. Напомните мне при случае, чтобы я рассказал вам историю настоящего раввина-чудотворца из Львова.
– Чудеса там или телепатия, но у вас что-то есть за душой, Акоста...
– Мне, видимо, не следовало упоминать Иисуса Навина, - улыбнулся раввин.
– Я надеюсь, вы не предлагаете, чтобы я совершил чудо и выиграл
– К чертовой матери!
– фыркнул Фассбендер.
– Дело в ваших людях. Они вбили себе в головы, что вы... святой. Или нет, у вас, иудеев, святых не бывает, правильно?
– Интересное упражнение в семантике, - спокойно заметил Акоста.
– Ладно, пусть пророк. Или как у вас это там называется. Но мы должны сделать из ваших мальчишек мужчин. Распрямить спины, расправить плечи и послать в бой, зная, что они победят.
– А они победят?
– бесцветным тоном спросил Акоста.
– Бог знает. Но победа, черт побери, ни за что не придет, если они сами в нее не поверят. Так что дело за вами.
– Что именно я должен сделать?
– Они, конечно, могут атаковать неожиданно, но мне думается, этого не произойдет. Насколько я понимаю, они удивлены не меньше нашего: им тоже нужно время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Мы начнем атаку завтра утром, перед рассветом. И чтобы я не сомневался, что боевой дух ваших солдат, когда они пойдут вперед, будет крепок, вы должны проклясть их.
– Проклясть моих солдат???
– Potztauzend Sapperment noch einma!!
– Капитан Фассбендер прекрасно владел английским, но в такой ситуации его, видимо, оказалось недостаточно.
– Проклясть _их_! Этих тварей, пришельцев или как их там еще, черт побери!
Сейчас, пожалуй, он мог бы выразиться и покрепче, причем ни того, ни другого священника это не обидело бы. Оба неожиданно поняли, насколько капитан серьезен.
– Формальное проклятие, капитан?
– спросил Хаим Акоста.
– Предание анафеме? Может быть, отец Мэллой одолжит мне колокольчик, свечу и книгу?
Мулу Мэллою стало как-то не по себе.
– О таких вещах можно прочесть, капитан, - признал он.
– Так действительно делали, очень давно...
– Я надеюсь, ваша религия не запрещает подобные ритуалы, Акоста?
– Прецедент уже был, - тихо согласился раввин.
– Тогда это приказ старшего офицера. Сама процедура - на вашей совести. Вам лучше знать, как и что делается. Если что-то будет нужно... Кстати, что за колокольчик?
– Боюсь, это всего лишь шутка, капитан.
– Ладно, но те твари шутить вовсе не собираются. И вы должны проклясть их завтра утром, чтобы это слышали все ваши люди!
– Я буду молить господа о наставлении...
– произнес раввин Акоста, но капитан уже скрылся за дверью.
Раввин повернулся к своему коллеге.
– Мул, ты помолишься за меня?
Обычно подвижные его руки висели сейчас безжизненными плетьми. Мул Мэллой кивнул и потянулся к четкам. В полном молчании Акоста вышел из комнаты.
А теперь попытайтесь представить себе, как две крохотные группы _людей_ - полузабытый гарнизон на далекой планете и небольшая разведывательная группа - готовятся в течение ночи встретить неведомое, с тем чтобы поутру определить ход истории галактики, возможно, на много веков вперед.
Два _человека_ вводят в баллистический компьютер тестовые программы поиска цели.
– Черт бы побрал этого Фассбендера, - говорит один.
– Я слышал, как он разговаривал с нашим командиром.
– Вы, мол, и ваши люди никогда не понимали значения дисциплины...
– Пруссаки...
– ворчливо откликается второй, с ирландскими чертами лица и американским произношением.
– Они, видимо, считают, что земля принадлежит им. Вот бы взять всех пруссаков, загнать в Техас и посмотреть, что от них потом останется...