Валентин Катаев

Катаев Валентин Петрович

Стояла или, вернее сказать, тяжело висела душная тропическая ночь.

Весь мир, казалось, был осыпан звездами, как телефонный негритенок солидной фирмы в Манхэттене пуговицами. Звезды были величиной в доллар каждая, и они валялись без всякого подсчета везде: на небе и в океане.

Прибой вокруг рифов горел голубым фосфорическим пламенем, и при этом ярком кинематографическом свете Джимми казалось, что его руки сделаны из голубого аптекарского стекла.

Он глубоко и нежно зевнул, вошел в пещеру, проверил обойму пистолета и, установив у входа сигнальные хлопушки,

залез под одеяло. Он прочитал несколько страничек «Королей и капусты» незабвенного О'Генри и вскоре крепко заснул.

Ему снились звезды и Елена, которая стояла среди этих звезд с распростертыми руками и кормила их, как голубец, серебряными долларами. Потом пришел профессор Грант, погрозил Джимми золотым пальцем и строго сказал: «Стыдно, молодой человек, я от вас этого не ожидал».

Джимми проснулся. Уже был день. Он посмотрел на часы — половина двенадцатого.

Он оделся и отправился с чайником к источнику. Выйдя из пещеры, он посмотрел в океан и остолбенел.

Остров был окружен эскадрой трансатлантических пароходов. Их было не менее десяти. Электромоторные лодки шныряли между ними, поднимая фонтаны брызг. Угольный дым стоял над яркой водой океана.

Джимми обернулся. В двадцати шагах от него, на скале стояла Елена и смотрела в океан.

XVII. Чудеса начинаются

У Джимми перехватило дыхание. Он страшно покраснел и, сняв с головы кепи, подошел к Елене.

— Елена, — сказал он.

Елена вздрогнула и с удивлением посмотрела на него.

— Похоже на то, что вы обознались, — сказала она.

Джимми весело улыбнулся.

— Вы приказали мне быть здесь, и, видите, я беспрекословно исполнил ваше желание.

Елена сердито нахмурилась.

— Слушайте, молодой человек, может быть, у вас здесь и принято приставать к незнакомым девушкам, только предупреждаю, что у нас в Лос-Анжелосе это не практикуется.

— В Лос-Анжелосе? Елена, я не понимаю вас.

— Посмотреть на вас — действительно невинный теленочек!

Елена весело захохотала и прибавила:

— Меня зовут Роза, а не Елена. Впрочем, не подумайте, что я хочу с вами познакомиться. Мне наплевать на это. За мной ухаживало около полудюжины лучших парней — и ни один не пришелся мне по вкусу. Так что не воображайте!

Джимми открыл рот и сел на кактус.

Елена фыркнула.

— Ай да кавалер! Как раз угодил на кактус! Ну, как вы себя чувствуете?

— Как на иголках, — бледно улыбнулся Джимми.

Елена захохотала еще пуще, присела от хохота на корточки, затем вскочила и бросилась бежать в глубину острова, утирая подолом юбки выступившие на глаза слезы.

Джимми бросился за ней и вдруг остановился в полном недоумении. Он увидел, что остров был заселен людьми. Мало того, он увидел довольно большие дома, бараки, ограды, какие-то вывески… Одним словом, перед ним был строящийся город, один из тех городов, которые в несколько месяцев возникали в позапрошлом веке в Калифорнии, в эпоху золотой горячки. Но этот строящийся город возник в течение одной ночи.

Не будь Джимми сыном архитектора — он бы, несомненно,

посчитал это за чудо или, в лучшем случае, за галлюцинацию. Но человеку, хорошо знакомому с современной строительной техникой, возникновение за одну ночь нескольких десятков больших бетонных домов не могло показаться чудом.

Дома в разобранном виде были привезены на пароходах, которые стояли кольцом вокруг острова. Джимми видел, как между морскими гигантами и островом двигались электропаромы, как по острову громыхали тракторы с гусеничной передачей, как фыркали моторы, приводящие в движение феноменальные краны, которые ворочали в воздухе бетонные стены и даже целые уже отмеблированные квартиры, как игральные карты.

Всюду кипела работа. Монтеры в кожаных куртках передвигали рубильники на мраморных распределителях, шоферы правили грузовиками, плотники вкладывали бревна в пыхтящие станки, откуда они выползали распиленными, обтесанными и полированными. Несколько архитекторов с треножниками астролябий спешно наносили на кальку план тут же строящегося города и справлялись по записным книжкам — не забыли ли поставить где-нибудь дома или стены.

Мимо Джимми быстро прошел какой-то взволнованный инженер, который, размахивая планом, кричал кучке монтеров:

— Эй, вы, ослы! А где же питомник поэтов, черт вас возьми? Вот он по плану. Вместо него я вижу почему-то хранилище хлебных пород и общежитие кинозвезд! Олухи! А где, я вас спрашиваю, конденсатор номер сто восемьдесят девять рабочих горной промышленности?

Инженер подошел к монтерам, и его желтый, плоский карандаш быстро зачертил по плану. Монтеры почесали затылки.

Джимми тоже снял кепи и почесал затылок.

Вокруг него ходили люди, но на него никто не обращал внимания.

Джимми закурил и увидел профессора Гранта, который шел по берегу, изредка поднимая плоские камешки, хорошо обточенные прибоем, и пуская их рикошетом. Всякий раз, когда камешек скользил по воде удачно, профессор Грант хлопал себя по коленкам, восклицая:

— Ай да здорово, старина Джонсон! Ну-ка еще разок!

Джимми побежал к профессору и, остановившись возле него, взволнованно сказал:

— Добрый день, мистер Грант!

Профессор Грант оглядел Джимми от каблуков до пуговички на кепи и сказал:

— Молодой человек, вы, наверное, обознались. С вашего позволения, я мистер Джонсон, специалист по молочному делу и заведующий коровьей секцией этого острова. Очень приятно познакомиться.

— Этого не может быть! — воскликнул в отчаянии Джимми. — Вы меня просто дурачите. Вы профессор геологии Грант.

Профессор Грант самодовольно захохотал.

— Что я профессор — это, пожалуй, недалеко от истины. Если бы где-нибудь имелся молочный университет, то будьте уверены, что я был бы там профессором корововедения. А вот что касается того, что моя фамилия Грант, так это вы извините. Я родился Джонсоном, Джонсоном же надеюсь и умереть.

Джимми схватил его за рукав.

— Умоляю вас, — пролепетал он. — Довольно. Вы и ваша дочь сведете меня с ума.

Профессор Грант поднял очки-консервы на лоб и хлопнул себя по коленке.