Валентина
Шрифт:
Благополучно перебравшись через стену, они побежали к конюшням, прячась в тени деревьев. Менгис вывел двух коней: вороного скакуна и белого арабского жеребца.
– Белое и черное – превосходное сочетание, – прошептал он. – Обе эти лошади быстрее ветра. Они без седла. Нам с тобой придется вначале ехать шагом, чтобы не было слышно стука копыт, но затем придется скакать как можно быстрее, останавливаясь только для того, чтобы попить. Ты выдержишь?
– Я все смогу выдержать, когда
Менгис прижал Валентину к себе, помогая взобраться на белого коня. Пустыня простиралась перед ними огромным нетронутым полотном.
– Куда же мы едем? – спросила Валентина. – Хотя, впрочем, мне все равно – куда, – добавила она. – Самое главное – мы снова вместе.
Менгис улыбнулся.
– Мы поедем в Багдад. Вряд ли Паксон догадается искать нас там. В одной пещере возле Багдада спрятаны сокровища Саладина на случай, если придется спасаться бегством от христиан. Едем?
– Мне все равно куда, Менгис, – повторила Валентина.
Они ехали до полудня следующего дня и остановились лишь на несколько минут, чтобы утолить жажду, но к вечеру им пришлось сделать привал, чтобы хоть немного поспать. Валентина свернулась калачиком, прижавшись щекой к груди любимого. «Небесное блаженство!» – подумала она и провалилась в глубокий сон.
Менгис легонько встряхнул ее и, поцеловав, помог подняться на ноги.
– Надо ехать. Я слышу стук копыт. Боюсь, каким-то образом Паксону удалось напасть на наш след.
Они выехали из небольшой пещеры, послужившей им прибежищем. Коней они гнали еще один день, пока не добрались до небольшого оазиса.
– Уже недалеко до Багдада, – сообщил Менгис. – В той тайной пещере мы найдем продовольствие и оружие. Не пей много воды, Валентина! – предупредил он. – Потом напьешься. Спустя два часа мы окажемся в безопасности. Но если Паксон нас догонит… Ты же ведь знаешь, что тогда случится? – спокойно спросил Менгис.
Валентина кивнула.
– Я должен буду убить его. В противном случае, он убьет нас обоих.
– Я знаю.
Они продолжили путь, обогнули город Багдад и добрались до реки Тигр, на скалистых берегах которой лишь кое-где росли согнутые ветрами деревья. Вдоль берега тянулись пещеры. Менгис переезжал от одной пещеры к другой, пока не нашел ту, что искал.
Войдя внутрь, они оставили лошадей поблизости от входа, а сами углубились в пещеру. Тщательно замаскировав ветками вход, Менгис зажег несколько свечей и осмотрел припасы.
Валентина изумленно оглядывалась.
– И Саладин еще смел утверждать, что ему не хватает провизии для войска! – удивлялась она.
– Те, кто ввязан в войну, всегда лгут, и Саладин ничем не отличается от английского короля в этом отношении. Впрочем, не важно.
Они насытились сушеными фигами и сыром, опустошили бутылку вина и заснули в объятиях друг друга. Валентина шептала во сне имя Менгиса, и он, улыбаясь, обнимал возлюбленную. Ни нежных поцелуев, ни страстных слов – всепоглощающего чувства умиротворенности было достаточно для ощущения полнейшего счастья.
Позавтракали они вновь сушеными фигами и сыром, и выпили еще одну бутылку вина, а затем сели ждать Паксона, и сидели они, прижавшись друг к другу, и молчали, потому что слова были не нужны.
Спустя несколько часов, уже после полудня, громкий голос позвал:
– Менгис! Ублюдок! Выходи и сразись, как мужчина! Или ты станешь избегать честной битвы, утверждая что не любишь сражения?
Менгис встал, глаза его были печальны. Поединок с братом доставит ему невыразимую боль, он знал это. Взяв копье в руки, Менгис вышел на яркий свет, ведя в поводу коня. На песчаном берегу у кромки воды он взобрался на своего скакуна. Только тогда отыскал Менгис взглядом своего брата.
– Пакс, скажи правду, почему значит для тебя эта женщина так много, что ты готов умереть?
– Валентина предала тех, кто спас ей жизнь, когда она умирала. Эта женщина – лгунья и воровка, и свою кровь без размышлений она отдаст за дело христиан. Я ответил на твой вопрос? – холодно спросил Паксон.
– В некоторой степени. Но позволь задать тебе еще один вопрос. Только скажи мне правду! На самом ли деле оставил бы ты Валентину умирать на том проклятом кресте?
– Ты задаешь слишком много вопросов, которые тебя не касаются вовсе! Но ты мне все-таки брат, и я тебе отвечу. Да, я оставил бы ее умирать.
Менгис долгим печальным взглядом посмотрел сопернику в глаза и кивнул:
– Сразимся!
– Один из нас умрет, – провозгласил Паксон.
Менгис мягко тронул поводья, и конь загарцевал на песке. Паксон немного отступил, заняв позицию напротив брата. Смертельная схватка началась.
Кони рвались вперед. Паксон подбросил копье в руке и выставил щит. Всадники скрестили копья на середине площадки. Скрежет металла о металл гулко разносился в тишине. Оба брата удержались в седле и отошли па прежние позиции, чтобы повторить все снова.