Валентина
Шрифт:
– Почему ты здесь? Зачем едешь в Джакард? Отвечай, тысяча проклятий! И прекрати свои шуточки!
Паксон с тревогой ждал ответа.
– Что же плохого в том, что сын едет навестить отца?
– Навестить отца? Наш отец умер много лет тому назад! Что взбрело тебе в голову?
– Я забыл, что он умер. Я многое не помню. Кажется, кто-то нанес мне смертельную рану, и чудом мне удалось выжить. Последнее, что я помню – это как мы с тобой скачем по пустыне, а рядом с нами бежит детеныш пантеры. Номады выходили меня
– Я не верю ни одному твоему слову! Что за хитрость ты затеял, Менгис?
– Не хочешь ли ты сказать, что меня не примут в доме моего отца?
– Докажи мне, что говоришь правду! – потребовал султан.
– Как же я могу это сделать? Я никогда не лгал тебе, Пакс. Почему же должен обманывать на этот раз? Что-то ужасное случилось в Джакарде, и ты не хочешь, чтобы мне о том стало известно?
– В Джакарде все, как обычно!
Паксон лихорадочно соображал. Если Менгис на самом деле потерял память… то ничего лучшего и придумать было нельзя! Он опустился на траву рядом с братом, и его поведение, и тон резко изменились: Паксон превратился в приятного и дружелюбно настроенного собеседника.
– Я устал от сражений и недавно вернулся в Джакард. Война отняла у меня все силы, Менгис. Однако, – добавил он, широко улыбнувшись, – у меня есть и хорошая новость. В скором времени я беру себе в жены одну красавицу. Моя нареченная ждет меня в Джакарде, и свадебные торжества покажутся мне особенно радостными, если на них будет присутствовать мой брат, – Паксон хлопнул Менгиса по спине, ожидая, что же тот ему скажет.
– Берешь в жены одну красавицу, говоришь?
– Сам скажешь, что красивее ее нет на свете, когда увидишь Валентину.
Менгис слегка нахмурился, повторив про себя это имя.
– Никогда раньше не слышал я такого имени, – сказал он.
– Имя довольно редкое, – согласился Паксон.
– А когда же свадьба? – поинтересовался Менгис.
– Скоро, раз ты согласился присутствовать на торжествах! Закатим пир… через неделю! – принял решение султан. – Ты рад за меня?
– Не знаю, – честно признался Менгис. – Твое решение взять себе жену слишком неожиданно для меня. Я должен привыкнуть к этой мысли.
– Ну, пора трогаться в путь, – весело заключил Паксон, но его мрачный взгляд не ускользнул от Менгиса.
Оба встали.
– Поторопимся! Мне безумно хочется наконец-то выспаться в постели! – озабоченность не сходила с лица Менгиса, когда он садился на коня.
Чем ближе подъезжали они к Джакарду, тем сильнее становилась его тревога, затаившаяся в душе. Этот человек, скакавший впереди, не был похож на его брата. Паксон прежде никогда не проявлял подобное недружелюбие и мрачность характера.
Тревога усилилась, когда братья подъехали ко дворцу и спешились.
Затем султан решительным шагом направился к Валентине. Он грубо схватил ее за руку и протащил по коридору к двери одной из комнат, сделав знак стражнику удерживать женщину, когда он отойдет.
– Я хочу, чтобы ты слышала и видела все, что сейчас произойдет!
Паксон обратился к стражнику:
– Если она скажет хоть слово, перережь ей глотку.
Султан распахнул дверь, и Менгис резко обернулся. Валентина упала на пол в глубоком обмороке.
ГЛАВА 32
– Ох уж эти женщины, – вздохнул Паксон. – Неси осторожно, – предупредил он стражника, когда тот нагнулся, чтобы поднять Валентину. – Мне не терпелось показать тебе мою невесту, – обратился он к Менгису. – Должно быть, твоя странная одежда испугала ее. Что думаешь?
– Я едва успел бросить на нее взгляд. Однако, мне трудно поверить, что ты выбрал себе в жены женщину, которая падает в обморок всего лишь при виде странной одежды незнакомца! К тому же, признаться, Валентина показалась мне худощавой.
– А я-то поверил, что ты ее не разглядел! – в тоне Паксона послышался холодок.
– Я на самом деле не разглядел ее лица. Когда женщина падает в обморок, она словно вся состоит из рук и ног. Но почему ты так насторожился? – задумчиво спросил Менгис.
– Увидимся за обедом! – сказал Паксон, не обратив внимания на вопрос.
Спокойно закрыв за собой дверь, он вернулся в комнату Валентины и вошел как раз в тот момент, когда она поднималась с постели, потрясенная и взволнованная происшедшим.
– Что за жестокую шутку ты сыграл со мной? Это бесчеловечно!
– Все было всерьез. Ты видела Менгиса. Он жив.
Радость вспыхнула в глазах Валентины, и Паксону захотелось убить ее, но он взял себя в руки.
– Менгис не помнит, что случилось. Последнее его воспоминание, сохранившееся в памяти, связано с Джакардом, словно ни Аламута, ни тебя не было в его жизни.
– Ты лжешь! Что за обман?
– Дочь врача должна была бы слышать, что, хоть и редко, но такое бывает. Увидев Менгиса в пустыне, я тоже подумал, что это обман, но, к сожалению, приходится признать: это правда. Он не помнит тебя. Теперь ты для него невеста брата. Я сказал Менгису, мы поженимся через неделю. Он ответил, что рад за меня.
– Поженимся? Никогда не бывать этому! Я ненавижу и презираю тебя! От одного взгляда на тебя у меня от отвращения мурашки бегут по телу.