Валентинка
Шрифт:
Я удивился: привык, что из нас двоих поэт – я. Странно, когда тебя воспевают. Приятно.
– Нравится? – спросила ты.
– Ага. – Я перечитал. – Мне никто раньше стихов не писал.
– Если б я умела, написала бы тебе настоящее стихотворение.
Чем дольше я изучал слова, тем больше трогало меня их своеобразие. Особенно третья строка – она суммировала твои подходы к браку, который так тебя измучил и который ты не могла оставить. И каждая строчка вдохновлена мужчиной, ради которого ты этот брак не оставишь.
– Оно настоящее, – сказал я. Ты явно обрадовалась.
Я перечел в третий раз. Логика стиха неоспорима. Не вполне искусство, скорее – краткое свидетельство, и меня подмывало выставить его уликой: пусть грустная его подлинность докажет тебе, что каждое слово в нем резонирует с огромной правдой.
– Ты это сегодня
– Угу. Хотела тебе по электронной почте кинуть.
– У тебя нет моего адреса.
– Есть. Я даже знаю, где ты живешь.
– Это вряд ли. Я только переехал.
– Одиннадцатая Западная улица, пятьсот шестьдесят пять. Квартира два.
– Как ты нашла?
– Интернет. И твой сотовый тоже знаю. – Ты сложила руки на животе и смерила меня взглядом – я бы сказал, самодовольным. – Я подумывала выйти на связь.
Я переварил это и спросил:
– Выйти на связь – и сделать что?
Миг – и мы оба расхохотались. Мы смеялись долго, и смех рассеял – хотя бы временно – все напряжение, что еще плескалось в нас.
– Видишь, как это работает, – сказал я. – Ты о чем-то думаешь, мир это выдает. Ты у руля.
– В данный момент, – сказала ты, – наверное, так оно и есть.
Мы вернулись к лэптопам, и через некоторое время ты с наигранной суровостью вопросила:
– Это еще о чем? «Вязкий, точно густой сироп на дне банки с персиками».
Я ухмыльнулся.
– Это я, что ли, «банка с персиками»?
– Бывает.
– Я считаю, метафору надо переработать. – Полуулыбка. – Может, стоит пересмотреть ощущение.
– Так вот в чем все дело? – Я поцеловал тебя в шею, в плечо. – Зачем такие сложности? Покажи – и все.
Ты показала.
– Я иду, – сказал я. – Пересматриваю.
На сей раз ты пахла горячее, на вкус – более терпкая, и я слегка обезумел, точно пес, пожирающий любимое лакомство. Я жестко лизал тебя – этого ты и хотела. Ни дразнилок, ни предвкушения. Ты хотела, чтобы все случилось сейчас. Бедра твои опустились, живот содрогнулся. Ты пропела горестную песенку наслаждения.
– Как масло киви, – сказал я потом. – Как жидкий шелк.
– Гораздо лучше, – ответила ты.
Мы полежали тихо, целуясь, а потом я сказал:
– Серьезно. Ты зачем думала выйти на связь?
– Я скучала.
– И все?
– Я очень скучала. – Ты чмокнула меня в нос. – Ты, видимо, хочешь знать, что спровоцировало. В моем браке.
– Ага, видимо.
– Ничего. Дома все как всегда.
Доминанта двадцать первого столетия, подумал я. Вполне заменит «дом там, где твое сердце». Я не врубаюсь, хотел сказать я. Через шесть лет ты вдруг по мне соскучилась? Или это со временем накопилось? Как вообще? Но это убило бы настрой.
– Мне понравилось твое стихотворение, – сказал я. Ты скрестила руки на груди, обняла себя. Тебе приятно, хочется спать. Ты сладка, тяжела от соков. Точно банка с персиками.
В тот вечер «У Дэнни» – я поставил на тетраццини с индюшкой, ты разыграла консервативный шефский салат – официантка сообщила нам, что в Пирсолле имеется кинотеатр. Назывался «Пляж». Она не знала, что там идет, хотя предположила, что картина, которую показывали в Майами прошлым летом. Затем принесла мне ужин – оказалось, бледные обрубки какой-то дохлятины, залитые рыжим соусом. Ты ухмыльнулась из-за салатного бастиона. Я попробовал индюшку. Рыжий соус – липкий и безвкусный, точно топленый пластик. Я оставил в желудке место попкорну.
«Пляж» – напоминающее бандероль строение из белой штукатурки с разукрашенным козырьком; стены проштампованы афишами: рекламы госпел-концерта, цирка и кандидата в местный школьный совет. В вестибюле – поблекшее псевдовикторианство; я сразу вообразил мужчин в шляпах и барышень в набивных платьях до лодыжек, как они курят сигареты и смотрят на Богарта и Эдварда Дж. Робинсона в «Ки-Ларго» [9] . В тот вечер шла картина, о которой мы оба не слыхали, – фильм под названием «Класс», оказавшийся римейком «Восхитительного Крайтона» [10] Дж. М. Барри с Брюсом Уиллисом в главной роли. На постере в блямбе значилось: «„Остров Гиллигана" с мозгами» [11] . Видимо, в Пирсолле не нашлось поклонников ни Гиллигана, ни британского
9
«Ки-Ларго» (1948) – драма американского кинорежиссера Джона Хьюстона. Хамфри Богарт (1899—1957) играет ветерана Второй мировой войны Фрэнка Макклауда, вступающего в единоборство с бандитом Джонни Рокко, которого играет Эдвард Дж. Робинсон (1893—1973).
10
«Восхитительный Крайтон» (1902) – пьеса британского писателя и драматурга Джеймса Мэтью Барри (1860—1937): британский аристократ лорд Лоум с семьей и консервативным дворецким Крайтоном оказывается на необитаемом острове. Пьеса не раз экранизировалась; впервые – в 1918 г. (режиссер Дж. Б. Сэмюэлсон).
11
«Остров Гиллигана» (1964—1967) – американский комедийный телесериал: семь человек, отправившихся на трехчасовую морскую прогулку, оказываются на необитаемом острове и на протяжении 98 эпизодов пытаются оттуда выбраться.
12
Дольф Лундгрен (р. 1957) – шведский (sic) киноактер.
13
Тиа Каррере (р. 1967) – американская киноактриса, уроженка Гавайских островов.
За весь наш роман я лишь однажды смотрел с тобой кино – «Мою блестящую карьеру» [14] с Сэмом Ниллом и Джуди Дэвис. Очень хороший фильм, но я ему уделил маловато внимания, поскольку безостановочно волновался, уйдешь ли ты от меня. Как ни странно, хотя я считал, что вот-вот потеряю тебя снова, фильм меня порадовал. Может, я научился: выжимай из жизни все радости, где ни найдешь. Может, стал фаталистом. Ты держала мою руку у себя на коленях, затем поднесла ее к губам, поцеловала костяшки и озорно улыбнулась.
14
«Моя блестящая карьера» (1978) – мелодрама австралийского кинорежиссера Джиллиан Армстронг; Джуди Дэвис играет в ней девушку из австралийского захолустья конца XIX – начала XX в., желающую стать пианисткой; Сэм Нилл – ее жених, которому она отказывает ради карьеры.
«Класс» начался вполне прилично. Уиллис играл Макса Бриковски, необыкновенного мастера на все руки, работающего в имении миллиардера из Силиконовой Долины Ника Бруно (Грег Кинниар [15] ). Повсюду снуют знаменитости, щеголяя своими пустозвонными эго. Рок-звезды, артисты, спортсмены, далее везде. Многие смеются над Максом, а тот целыми днями пашет, чинит теннисные тренажеры, косилки и все такое. Ник, однако, хотя по-настоящему и не уважает Макса, использует его как лакмусовую бумажку: с его точки зрения, Макс – олух с развитыми инстинктами, которому в случае чего хватает прямоты попенять Нику, если того заносит. Разнообразные гости-эгоманьяки занимательно общаются, а потом вся тошнотная команда, числом десять, частным самолетом летит отдыхать в Бразилию. Макс – одиннадцатый. Ник частенько берет его с собой в качестве талисмана. Гроза, самолет падает в джунглях на далеком острове, и, когда выясняется, что богатеи выживать не умеют, Макс берет дело в свои руки.
15
Грег Кинниар (р. 1963) – американский киноактер.