Валентинов день
Шрифт:
— Необыкновенно удачно! Значит, я не обязана испрашивать его соизволения, например, на брак? — Девушка состроила ехидную мину. — Или где мне жить?
Потрясенный стряпчий покачал головой:
— Нет, леди Эмма, ни в коем случае. Вы совершеннолетняя.
Девушка нахмурилась, опустив глаза на ковер под ногами, и принялась обводить узоры носком синей бархатной туфельки.
— Полагаю, что нет никаких возможностей проигнорировать настоящее завещание?
— Абсолютно никаких, леди Эмма.
Она кивнула почти равнодушно.
— Извините
— Ну вот, я всегда утверждала, что у нее очень странные манеры, — объявила леди Грэнтли, поднялась на ноги и фыркнула. — Конечно, с таким состоянием у нее, несмотря на манеры, не будет отбоя от предложений. Остается молиться, чтобы она не стала жертвой охотника за приданым.
— Ее состояние всегда было большим, но она до сих пор устояла, — мягко заметил Аласдэр.
Леди Грэнтли удостоила его весьма неодобрительным взглядом.
— Помнится, однажды она была в большой опасности. — Леди Грэнтли прошествовала к двери. — Я удаляюсь в свои покои. Мария, будь добра, направь ко мне экономку. Я хочу просмотреть меню на следующую неделю.
— Думаю, леди Грэнтли, Эмма уже это сделала.
— Эмма больше не хозяйка в этом доме, — изрекла ее светлость и вышла из салона. Муж извиняющимся взглядом посмотрел на Марию, пробормотал что-то насчет кларета и последовал за женой.
— Ну вот. — На щеках Марии расцветали два красных пятна. — Дожили.
— Не говорите, Мария. — Аласдэр оттолкнулся от книжного шкафа. — Чем скорее вы с Эммой устроитесь где-то еще, тем будет лучше для всех. — Он посмотрел на нее, и суровые черты его лица мгновенно смягчились. Глаза потеряли насмешливый блеск и потеплели. Он похлопал ее по плечу. — Нет нужды выслушивать распоряжения от герцогини. Хочет поговорить с экономкой — пусть вызывает ее сама.
— Да… конечно… вы совершенно правы. — Мария решительно кивнула. — Мистер Кричли, полагаю, перед тем как уйти, вы не откажетесь от бокала вина? Соблаговолите следовать за мной. — И она направилась к двери. Стряпчий собрал бумаги, кивнул Аласдэру и охотно поспешил за женщиной.
Аласдэр уселся на украшенный завитками стул, закрыл глаза и стал ждать. Он рассчитывал услышать Бетховена и не ошибся. Первые звуки фортепьяно показались мягкими, почти робкими — Эмма пытливо искала настроение. Но вот они окрепли, стали мощнее. Аласдэр узнал «Крейцерову сонату».
Он удовлетворенно кивнул. Оказывается, он разбирался в ней не хуже, чем прежде. Аласдэр поднялся и вошел в музыкальную комнату. Если женщина за инструментом и заметила его, то не подала виду. Аласдэр взял флейту с лакированного инкрустированного комода и встал рядом. Нежные звуки присоединились к звукам фортепьяно, но Эмма не удостоила его вниманием, пока они не кончили произведение.
Звуки сонаты замирали в воздухе, но пальцы Эммы по-прежнему лежали на клавишах.
— Как
Аласдэр с минуту раздумывал, что ответить, но решил промолчать и положил флейту на столик с мраморной крышкой и золочеными ножками.
— Эмма, ты хоть представляешь, сколько ты стоишь?
— Нет. — Она повернулась на вращающемся табурете. — Знаю только, что много. А разве это имеет значение?
— Полагаю, что имеет, — сухо ответил Аласдэр. — Если ты об этом не задумывалась, значит, ты не тот человек, который может управлять подобным состоянием.
Эмма вспыхнула, вынужденная признать справедливость его слов. Но все-таки сказала:
— Однако Нед не поэтому оставил такое распоряжение, и ты это прекрасно знаешь.
— Сейчас ты стоишь несколько больше двухсот тысяч фунтов, — продолжал Аласдэр, не обращая внимания на ее замечание. — Ты очень богатая женщина.
— И ты собираешься сделать меня еще богаче? — Она поднялась со стула. — Но Нед не поэтому распорядился подобным образом. Согласен?
— Я не знаю, почему Нед так решил. — Тоном Аласдэр давал понять, что больше не хочет говорить на эту тему. — Но факт остается фактом. Так что давай перейдем к делу. Где ты собираешься жить?
— Во время сезона — в Лондоне. Где же еще?
— В самом деле, где же еще, — согласился он. — Хочешь, чтобы я тебе подобрал подходящий дом? Можно нанять…
— Я хочу купить дом, — резко бросила Эмма.
— Не думаю, что это разумно, — бесстрастно проговорил Аласдэр.
— Но ради Бога, почему? — Она вздернула подбородок, и ее глаза заблестели вызовом.
— Потому что тебе предстоит выйти замуж.
— Только не за тебя. — Эмма не совладала с собой и покраснела.
— Не за меня… Однажды ты мне уже дала это ясно понять, — холодно кивнул Аласдэр. — И я не возобновляю своего предложения.
Вот так всегда. Он ставил ее в неловкое положение. Эмма в упор посмотрела на Аласдэра.
— Но именно это подразумевал Нед, оставляя свое дьявольское завещание.
— Ты так полагаешь? Нед мне об этом не сообщал. — Он потянулся к шнурку звонка. — Шерри, мадеры?
Эмма поколебалась, но потом решила, что Аласдэр никогда не признает то, что они оба считали правдой. Да и какое это имело значение? Приступ гнева прошел, и здравый смысл подсказывал, что придется справиться с их общей неприязнью и с их общим прошлым и как-то выходить из создавшейся ситуации. И не важно, каковы были мотивы Неда.
— Шерри, — ответила она и наклонилась, чтобы согреть руки у огня камина, пока Аласдэр отдавал приказание появившемуся на звонок лакею. Молчание в музыкальной комнате затянулось. Эмма по-прежнему оставалась у камина, а Аласдэр прошествовал к окну. Шторы еще не задернули; было слышно, как под кряжем, на котором стоял дом, разбивались о берег волны.