Валентинов день
Шрифт:
С какой ветреницей развлекается теперь Аласдэр?
От этого вопроса стало неприятно на душе, и Эмма отвернулась от огня. Конечно, кто-нибудь есть. У Аласдэра всегда была женщина. И не одна. Последняя, о которой слышала Эмма, — леди Мелроуз. Женщина определенного возраста и весьма определенной репутации. Похождения лорда Аласдэра часто оказывались последним, что было у всех на устах. Подразумевалось, что у него за душой ни пенни, но он жил как человек, располагавший значительным состоянием. Он был повесой. Беззаботным, безрассудным, ужасно обаятельным, неисправимым
Дом на Халф-Мун-стрит представлял собой путаницу узких коридоров и скопище убогих комнатенок. Камин в гостиной наверху чадил, пламя свечей трепетало на январском сквозняке, проникавшем через плохо подогнанную дверь и старые рассохшиеся оконные рамы.
У огня стояли и кутались в пальто двое мужчин. Одного из них бил хриплый кашель, только усиливавшийся от дыма очага.
— Адский климат, — пробормотал он. — Не понимаю, как ты можешь здесь жить, Паоло?!
Мужчина говорил по-английски, но с сильным акцентом и обращался к человеку намного моложе себя. Тот был одет по моде: в светло-серые панталоны, синий, первоклассно сшитый сюртук и серый жилет. Блики огня отражались в его начищенных ботфортах.
— Ко всему привыкаешь, Луис, — пожал он плечами. Он говорил как бы лениво и без акцента, однако оливковая кожа и темные глаза придавали его внешности экзотический вид.
— Дело в том, что ты здесь родился, — заметил Луис. — Вот в чем вся разница. — Он произнес это без убеждения. Поднес к лицу монокль и вгляделся в своего спутника. — Выглядишь как местный. Не отличаешься от любого лондонского джентльмена. Думаешь, сумеешь сыграть?
— Сумею, — ответил Паоло с тем же легким налетом скуки. — Я могу сыграть денди не хуже любого из них. — Он рассмеялся, и от этого приподнялись уголки его губ. — Даю слово, никто не заподозрит, откуда я на самом деле.
Дверь позади отворилась, и оба мужчины обернулись. Перед ними предстала высокая, впечатляющая фигура. Вошедший захлопнул за собой дверь. Он кутался в пальто с пелериной.
— Ну и холодина здесь! Я себе, кажется, все, что можно, отморозил. Луис, повороши-ка в камине. — В его повелительной речи слышался совсем небольшой акцент.
Луис поспешил повиноваться и подбросил поленьев в огонь. К несчастью, дрова оказались сырыми и наполнивший комнату дым заставил Луиса зайтись кашлем.
Вновь прибывший не обратил на это никакого внимания и прошел прямиком к столу, на котором стояли графин с вином и бокалы. Взял один из них, внимательно посмотрел на свет свечи и, прежде чем наполнить вином, тщательно протер шарфом. Всем своим видом он призывал других последовать его примеру, и двое мужчин поспешили тоже взять бокалы.
Они выпили, затем вновь пришедший поднес к глазу монокль, внимательно изучая Паоло.
— Пожалуй, ты справишься. — Он полез за отворот пальто и достал связку бумаг. — Здесь все, что касается твоего положения. Выучить не составит труда.
Паоло принял бумаги и, переворошив, проглядел написанное.
— Думаю, это легче, чем история
Человек, к которому так обратились, только кивнул и отхлебнул еще вина.
— Женщина вращается в самых высших кругах. Положение французского эмигранта с безупречными отзывами даст тебе возможность проникнуть в самые влиятельные сферы общества. Принцесса Эстергази обеспечит тебе поручителей перед балом в «Олмэксе». Она осведомлена о твоем прибытии и считает тебя отпрыском старинной семьи, утерявшей связь с ее мужем. Ты нанесешь ей визит, как только выучишь свое прошлое. Будет полезно, если в речи ты сумеешь изобразить намек на французский акцент. Твой свободный английский, естественно, объясняется положением эмигранта. Ты вырос в английской провинции, но теперь стремишься занять достойное место в обществе.
Губернатор пожал плечами и поставил бокал на стол.
— Ты окажешься в «приличном окружении», где волочиться за богатой невестой — таково уж грубое выражение, — он состроил презрительную гримасу, — считается вполне пристойным, даже похвальным для юношей, в ряды которых ты теперь вступаешь.
— Вы еще не сказали, какова моя задача. — Паоло посмотрел на собеседника поверх бокала. — Как мне себя вести с этой богатой юной дамой?
Губернатор сделал несколько шагов к камину.
— Есть основания полагать, что в ее распоряжении имеется нечто представляющее для нас интерес. Планы весенней кампании Веллингтона, которые тот направил своим господам из Лондона. Ее брат был одним из курьеров Веллингтона. Нам известно, что он вез документы в Лиссабон, чтобы передать их на корабль. Когда курьер попал в наши руки, бумаг при нем не оказалось. И он умер, так и не сказав ничего полезного. Но кое-что мы о нем разузнали. Он и его сестра были очень близки, и он умер с ее именем на устах.
Губернатор выпрямился и, стараясь согреться, повернулся к камину спиной.
— Наши источники донесли, что документы так и не попали в конногвардейский полк. И никто не может сказать, что с ними сталось. Если бумаги оказались у этой женщины, она могла их уничтожить, даже не представляя, что это такое. Неизвестно, пользовалась ли она доверием брата. Мы слишком мало знаем, дорогой Паоло, кроме одного: это жизненно важное дело. Тебе предстоит выяснить, что известно леди Эмме, владеет ли она тем, что нам нужно. И если владеет, необходимо изъять это у нее. Каким способом — решай сам.
Он помолчал минуту, взгляд устремился куда-то в сторону.
— Если придется устроить несчастный случай или произойдет досадная ошибка, я должен быть уверен, что все останется в забвении.
— Конечно, губернатор, — поклонился Паоло и прикрыл ладонью губы. — Надеюсь, что некоторый опыт в этом отношении у меня имеется.
— Именно поэтому мы и нанимаем тебя для столь деликатного дела. — В голосе губернатора зазвучали повелительные нотки. — Луиса будешь использовать в качестве тайного связного. На все время операции он останется в этом доме и будет доступен тебе в любой момент.