Валентинов день

Фэйзер Джейн

— Думаешь, нас преследуют?

— Полагаю, что месье Дени — или как его там — слишком умен и слишком упорен, чтобы дать тебе улизнуть без боя. Слишком многое поставлено на карту.

— Но если нам удалось уехать из Лондона незамеченными…

— Остается только надеяться. — Аласдэр помрачнел. Он явно не тешил себя подобной надеждой. Несколько минут они ехали, не проронив ни слова, потом Эмма нарочито бодро сказала:

— Проследи, чтобы наши комнаты на постоялом дворе оказались рядом. Мой телохранитель должен постоянно

находиться при мне.

— Я хотел предложить, чтобы Мария спала с тобой в одной постели, а Тильда — на раскладушке, — вполне серьезно заявил молодой человек.

— Какая от них защита? — ужаснулась Эмма. — И никакой радости.

Аласдэр не улыбнулся.

— Ты не забыла, как обращаться с пистолетом?

— Когда-то я стреляла не хуже тебя и Неда. — Ее задиристый характер снова начал брать верх.

— Не уверен… Но я спросил, как ты стреляешь сейчас.

— Давно не пробовала, — призналась девушка, поняв, что не сумеет улучшить его настроение.

Аласдэр свернул с дороги в поле и достал из-под седла пару пистолетов.

— Ладно, посмотрим, на что ты способна.

Эмма спрыгнула с Ласточки.

— Даже если бы я могла попадать в яблочко, у меня нет пистолетов.

— Это поправимо. — Аласдэр достал из кармана белый носовой платок и привязал к нижней ветке платана. Клочок ткани тут же весело затрепетал на ветру. — Попробуй с десяти шагов. — Он подал девушке оружие.

Эмма с сомнением посмотрела на трепещущий платок.

— Движущаяся цель, — запротестовала она.

— Сомневаюсь, чтобы Дени стоял перед тобой как столб, — съязвил Аласдэр. — Живые цели куда менее пригодны для попаданий, чем мишени в тире Мэнтона.

Со справедливостью этих слов Эмма не могла не согласиться. С минуту она изучала пистолет. С тех пор как она в последний раз держала в руке оружие, прошло достаточно много времени.

— Ноги немного шире, — подал сзади голос Аласдэр. Чтобы она держалась устойчивее, он положил ей руку на талию. — Теперь попробуй.

Девушка подняла пистолет и посмотрела вдоль ствола. Белый платок трепыхался, обвиваясь вокруг ветки. Она медленно потянула Спуск. Выстрел грянул как взрыв. Эмма подскочила, рука дернулась вверх.

Невредимый платок весело продолжал трепыхаться.

— Ну чего ты скачешь? — грубовато спросил Аласдэр, принимая у нее оружие. — Я думал, мы давным-давно отучили тебя от этого.

— Я же тебе говорила, что давно не практиковалась. И цель ужасная. Не думаю, чтобы у тебя получилось лучше.

— Неужели? — Он насмешливо изогнул бровь. — Рад буду тебя разочаровать.

— Это ты умеешь. Дай попробовать из другого пистолета.

Аласдэр отдал ей оружие, отступил, сложив на груди руки, и стал критически наблюдать, как она принимает позу для стрельбы. На этот раз Эмма хоть и промахнулась, но зато не подпрыгнула.

— Хорошо. Будем считать, что если понадобится обороняться,

то придется стрелять с более близкого расстояния и цель окажется крупнее. Так что ты не промахнешься. — Он взял у нее пистолет и начал его перезаряжать.

— Полагаешь, я не настолько слаба — смогу собраться и кого-то застрелить? — В голосе Эммы прозвучал сарказм.

— Полагаюсь на твой инстинкт самосохранения. Сними платок. — Он подошел к коню, чтобы засунуть пистолеты на место.

Эмма отвязала платок и внимательно его оглядела.

— Эй, посмотри-ка сюда, я попала. Видишь обожженное место в уголке, на кружевах? — Она торжествующе потрясла кусочком ткани.

— Должно быть, ветер натолкнул платок на пулю. — Аласдэр проговорил это с самым серьезным лицом.

— Ты… ты… из всех противных самый противный… Ну почему ты всегда надо мной смеешься? — Нисколько не обманутая его серьезным видом, Эмма еле удержалась, чтобы не топнуть ногой. — Бывают моменты, когда я могу застрелить тебя, Аласдэр Чейз, без малейших угрызений совести.

— Как неутонченно! — Он отошел от Феникса, и его зеленоватые глаза насмешливо заискрились. У Эммы перехватило дыхание. Между ними вспыхнуло притяжение, которое часто возникало в самых неподходящих местах и в самое неподходящее время.

— Не прикасайся ко мне! — Девушка, словно бы защищаясь, выставила вперед руки. — Сейчас зима, и мы с тобой посреди поля.

— Я тебя хочу, — просто ответил он.

— Прямо сейчас? — Эмма безнадежно посмотрела на Аласдэра. Она знала, что не умеет противостоять вспыхнувшему желанию.

— Прямо сейчас. И прямо здесь.

— Но как? — Она оглянулась с той же безнадежностью во взгляде. — Предупреждаю, что не согласна ложиться спиной на мерзлую землю.

— Клянусь, тебе не придется касаться земли. — Он взял ее за руки: губы решительно сжаты, в глазах бушует огненная буря желания.

Эмма почувствовала, что тает, как масло на солнце. Воля превратилась в жидкое повидло. Кости и мышцы словно расплавились. Без всякого сопротивления она отдала ему руки. Пальцы сомкнулись на запястьях. Аласдэр притягивал ее к себе — дюйм за дюймом, — пока она не прижалась к нему и их глаза не оказались почти на одном уровне.

Все так же держа за запястья, он развел ее руки в стороны, чтобы их тела беспрепятственно соприкасались от груди до колен, и поцеловал в губы.

Эмма ощущала каждую клеточку своего тела там, где оно соприкасалось с телом Аласдэра. Ее обволакивал терпкий аромат мужчины, к которому примешивался и пьянящий запах ее собственной страсти. Она прижалась к нему сильнее и, почувствовав, как уперлась в низ ее живота напрягшаяся плоть Аласдэра, тихонько застонала.

Не отрываясь от ее губ и не выпуская ее рук, Аласдэр повел Эмму назад, словно в замысловатом танце. И вот девушка спиной почувствовала ствол платана.