Валерочка
Шрифт:
И этому крепкому попало первому. Пряжка просвистела, сочно врезавшись в скулу. Парень завизжал. Остальные трое кинулись к Валерочке. Тощий, со спутанными волосами и футболке «Metallica» достал-таки до Валерочки, в правом глазу вспыхнули огни. «Ебать гопов, ебать ниферов сраных,» – механически вертелось в Валерочкиной голове. Не защищаясь, он рубил своей пряжкой направо и налево, прицельно, почти всегда удачно. Не чувствуя боли в ногах от пинков, он сосредоточенно орудовал кулаками, стараясь попасть в кадык. Но парни попались жилистые,
«Бля, ну какого хуя влез?» – со слезами пронеслось у Валерочки в голове. Стасик громко с истерикой плакал. Очки ему были больше не нужны, только бы перестали так бить этого лысого… «Запомнить бы рожи что ли…» – думал Валерочка.
– …Опять ваш! – злобно сказала комендантша, багровея. – Опять тот же самый!
– Сеткин…
– Да, вы что, не смотрите за ними что ли? Они у вас как ветры… в поле… гуляют? – комендантша взмахнула рукой, видимо, показывая, как именно гуляют в поле «ветры».
– При чём здесь это? – огрызнулась Лидия.
– Никакой дисциплины в вашей группе нет! Если милиция всё-таки заинтересуется этими происшествиями, на лагере будет пятно!
Некстати вспомнилось рекламное: «Стоит ли волноваться из-за каких-то там пятен?»
– В общем, – подвела итог комендантша, вытирая пот на шее. – Примите меры, Лидия Михайловна. Его не могут забрать?… Хотя нет, не надо… До конца смены всё зарастёт… А если сейчас вызвать родителей, то они такой шум поднимут!… Вы меня поняли?
– Нет, не поняла, – призналась Лидия холодным тоном. – Что вы предлагаете делать с Сеткиным?
– Пусть ходит с вами… – пожала губами комендантша.
– Ну, ещё чего придумаете? Бред какой-то, ей богу! – устало нахамила Лидия и вышла из прохладного кабинета на жару.
У корпуса сидел Сеткин. Ждал, придерживая рукой опухшую скулу. Глянул на Лидию без интереса. Она привыкла, что дети на неё так смотрели. Она немножко заискивалась перед ними, чтоб не «опустили», чтоб не попасть в ситуацию, когда после слов «сука ёбаная» она будет не в силах что-то сделать, она же не умеет как они…
Поэтому лучше строить из себя неприступное бревно.
– Что? – вяло спросил Валерочка. – Могу идти?
– А в чём, собственно, дело? – поджала губы Лидия. – Почему тебя всё время кто-то бьёт?
Валерочка брезгливо пожал загорелыми плечами. Лидия увидела торчащую из-под майки пряжку со звездой и буковками «В.С.» в самом углу.
– Могу идти? – повторил Валерочка.
– Иди.
Мальчик встал, засунув руки в карманы светлых шортов, обошёл Лидию и направился к морю.
По дороге встретил двоих из тех, кто отбирал у Стасика очки. Рожи побитые, но смотрят нахально, не пристали бы. Не… Прошли мимо. Валерочка зло сплюнул.
Он разделся на пляже, лёг на дроблёные ракушки.
«Бля… – невесело думал Валерочка. – Сколько уже против меня… Тех трое… Плюс четверо… Семь. Многовато…»
Неподалёку, у будки лодочника загорала Клара Петрова. Две толстые косы лежали по бокам, будто загорали самостоятельно, отдельно от Клары. Серьга в носу блестела и отражалась в глазах Тараса.
– Клар, – мурчал он неуверенно. – А ты, говорят, в лицей переведёшься в десятый-то…
– Отстань, – не открывая глаз морщилась Клара.
– Чё сразу «отстань»?
Клара напряжённо промолчала, только дёрнула носом, как хомяк.
– Пошли вечером погуляем, – предложил Тарас.
– Еремеев… – Клара открыла глаза, постаралась придать своему лицу свирепое выражение – Ты мне мешаешь отдыхать!
– Солнце я что ли загораживаю? – в сердцах воскликнул Тарас. Кларе стало его жалко.
– Ладно…
Ирка смотрела издалека на радостную рожу Тараса, на беспристрастную Клару и у неё было ощущение, будто она ест песок, зачерпывая горстями. Жгло горло.
Полинка и Олеся деликатно молчали, ощущая в душе какую-то смутность: то ли радость – с ними ничего «такого» не произошло, то ли запоздалый страх – «А если бы?…», то ли сочувствие Ирке и злость на Тараса, Игната и Кудрявость…
Оля Клюева молча торжествовала. Её непривлекательность и неуспех превратились вдруг в предусмотрительность – она «заранее знала, что ничего хорошего от этих дебилов ждать не стоит, одни неприятности».
У Оли на душе было спокойно и радостно.
Ирка вскочила, пошла прочь, загребая ракушечное месиво босыми ногами. Девочки смотрели ей вслед. Ирка дёрнула плечом, будто чувствовала их взгляды. Запнулась, брызнув песком.
– Под ноги смотри, бля… – зло огрызнулся Валерочка из-под майки. Приподнял её. Ирка увидела заплывший глаз, захваченную вместе с ним скулу, царапины на губах и бритой голове. Плаксиво поморщилась.
– Что? – пробормотал Валерочка. – Вали давай…
И закрылся майкой.
Лёва Дынин сидел в больнице на лавочке, обитой коричневым дерматином и скучал. Рядом громко охал какой-то громадный дед в сетчатой майке, с пожелтевшим гипсом на ноге. Лёва поморщился. Поморщившись, заохал, как дед. Они сидели рядом: старый и малый и охали. Вообще-то Дынин на «малого» тянул только в сравнении с этим дедом, а так он был вполне крепкий здоровый мальчик четырнадцати с половиной лет. Лёва увлекался компьютерными играми и творчеством группы «Кино», а также был горячим поклонником «НАШЕго радио». Недавно он научился даже связно играть на гитаре и теперь иногда пел друзьям и знакомым песни Цоя. Стеснялся, конечно, как чёрт и краснел до корней волос. Волосы были светлые, коротко стриженные и казалось, что они тоже краснеют.