Валет Бубен
Шрифт:
– Ты, Костян, конечно, главный пацан. Вор в законе и все такое. Но мы-то у тебя тоже не на помойке найдены, а?
– Точно, – подтвердил я, подняв рюмку. – Ну, за башковитых ребят! За вас, значит, с Толяном.
– Годится, – сказал довольный Доктор и тоже поднял рюмку.
Мы чокнулись, и не успел я проглотить водку, как вдруг тихо запиликала моя трубка. Чертыхнувшись, я поставил пустую рюмку на стол и, морщась от водки, слегка попавшей не в то горло, взял мобилу
– Костя, это я, – прозвучал в трубке Алешин голос.
У меня отлегло, и я обрадованно спросил:
– Ну, как ты там устроился, все в порядке?
– Да, все хорошо. Сижу в номере, смотрю телевизор, пью пиво.
– Пиво?
Я опешил. Пиво…
– Да, пиво, – в голосе Алеши прозвучал вызов. – А что, тебе можно, а мне нельзя?
– Да, в общем-то, пей, конечно… – промямлил я, – только особо не увлекайся, а то синим станешь. Помнишь, я тебе бомжей показывал?
– Помню, – ответил Алеша, – но ты-то вроде пока не посинел, а пиво трескаешь с божьей помощью, аж за ушами булькает.
– Ничего у меня не булькает, – отрезал я. Мальчик приобщается к цивилизации, чтоб она провалилась.
Но это все равно произошло бы рано или поздно, так что нечего дергаться. И ведь он когда-нибудь девушку в койку завалит… И пусть валит! И на здоровье! Вот только бы не закурил. А если и закурит – невелика беда. Главное, чтобы не стал таким, как я.
– Алеша, – сказал я, успокоившись, – делай, что хочешь. Пей пиво, вали девушек в койку, можешь даже курить начать, только не делай одного.
– А чего именно? – поинтересовался Алеша.
– Не становись таким, как я. Алеша замолчал.
Я не нарушал его молчания и ждал ответа.
– Не волнуйся, не стану, – наконец прозвучал в трубке его голос.
– Точно?
– Точно.
– Обещаешь?
– В Библии сказано – «не клянись»…
– «… и будут слова твои – да-да, нет-нет, а что сверх того, то от лукавого», – продолжил я за него.
– Вот именно, – сказал Алеша, и я окончательно успокоился.
– Ну и как тебе пиво, нравится? – спросил я.
– Нравится, – застенчиво ответил Алеша.
– Вот и хорошо. Сегодня и завтра сиди в гостинице и никуда не выходи. Никуда, понял?
– Понял.
– Завтра вечером я позвоню тебе и скажу, что делать дальше. Годится?
– Годится.
– Ну, все, будь здоров.
Я отключил трубку и, посмотрев на Доктора, вдруг осознал, что он слышал весь разговор, а ведь о том, что Алеша здесь, не должна была знать ни одна живая душа, в том числе
– Слушай сюда, Доктор, – сказал я, повернувшись к нему и глядя ему прямо в глаза, – о том, что Алеша здесь, не должен знать никто. Никто, понял?
Доктор кивнул.
– И если ты откроешь где-нибудь рот, я лично прострелю тебе башку. Понял?
– Понял, – ответил Доктор и отвернул морду в сторону.
Обижается, понятное дело… Только что похвалили, и тут же башку продырявить грозятся.
– Не обижайся, – постарался я смягчить пилюлю, – между нами все как всегда. Но тот, кто откроет этот мой секрет – умрет. Любой. И ты тоже.
Помолчав, я сказал:
– Да не дуйся ты, налей лучше водочки и расскажи про вторую поганку. Чувствую, что там все гораздо хуже, чем в первой.
Доктор еще немного повздыхал обиженно, глядя в сторону, потом взялся за графин и с показной неохотой разлил водку. Я следил за ним и улыбался.
– Ну так что там за поганка? – сказал я, взяв полную рюмку.
Доктор взял свою и, внимательно глядя в нее, будто там плавали голые русалки, сказал:
– А вторая поганка такая, что тебя, Знахарь, собираются поставить перед обществом и призвать к ответу.
– Ну, это для меня не новость. Будь здоров, Доктор!
– Будь здоров, Знахарь!
Мы выпили и закусили, и я продолжил мысль:
– Так вот. Это для меня не новость. Я имею в виду то, что общество, – и меня вдруг передернуло при этом слове, – хочет со мной разобраться.
Я посмотрел на Доктора и спросил:
– А вот скажи мне, Доктор, что ты сам думаешь по этому поводу? Что им нужно, чего они хотят?
Он пожал плечами, пережевывая кусок буженины, потом проглотил его и, закурив, ответил:
– А что мне думать? Я человек маленький. Это вы, авторитеты, думаете, а такие, как я, только делают то, что вы там надумаете.
– Ладно, не прибедняйся! Прямо такой уж ты несчастный и затюканный, что меня аж на слезу пробило. Давай, говори.
– А что тут говорить… Они хотят твоих денег, тут и думать нечего. А еще им не нравится то, что ты не такой, как они. То, что ты нарушаешь какие-то понятия – на самом деле ерунда. Просто ты – белая ворона. Они видят, что ты, ну, как бы это сказать… ну… благороднее, что ли? Да, наверное, так. И хотят отомстить тебе за то, что рядом с тобой они просто урки поганые, которые, кроме того чтобы направить благо себе в рыло, ничего не знают.
То, о чем говорил Доктор, было хорошо мне известно, и ничего нового он не сказал. Но я впервые слышал от него рассуждения на эту тему, и это было интересно.