Валет червей
Шрифт:
— Неужели ничего нельзя для нее сделать?
— Существуют различные лосьоны и кремы. Жанна постоянно ходит на рынки и покупает их. Насколько они эффективны, я не могу сказать. По-видимому, не особенно, поскольку Софи продолжает сидеть взаперти и поддерживать связь с внешним миром только через Жанну.
— Было бы лучше, если бы она отправилась в монастырь, — заявил отец.
— А она собирается?
— Нет, более склонна к этому Мария-Луиза.
— Мария-Луиза — очень хорошая девушка, — возразила моя мать.
— Слишком хороша для нашего грешного
— Ей вообще не следовало выходить замуж, — сказала мама. — Она не может иметь детей. По-моему, они уже оставили попытки.
— В этом нельзя осуждать Армана, — опять вмешался отец. Было ясно, что он не питает особой любви к своей невестке. — Она настоящая святоша. Церковь теперь открыта чуть ли не круглые сутки. Вполне достаточно было бы и одного раза в день. Она же проводит там большую часть времени. Кроме того, требует, чтобы с ней были и ее слуги. Это очень угнетает всех. В данный момент она пребывает в монастыре Де-ла-Форэ-Верт. Ты его знаешь. Он в милях трех от нашего замка. Она решила подарить им новый алтарь. Да, Лотти, здесь многое изменилось с тех пор, как ты покинула нас.
— Твой отец с радостью вспоминает дни, когда ты жила здесь, Лотти, — сказала мать. — Тогда и Софи вела себя более нормально. Она, конечно, всегда была тихой, но здесь ведь жила еще одна девушка…
— Лизетта! — воскликнула я. — Я часто о ней думаю. Я писала ей, но ни разу не получала ответа. Как поживает тетя Берта?
— Как обычно.
— Я хочу поговорить с ней до отъезда. Мне действительно очень хотелось бы вновь повидать Лизетту.
— Она была очень милой девочкой, — сказала мать.
— И осталась, я уверена, — ответила я. — Было бы так интересно вновь встретиться с ней. Я непременно посещу тетю Берту в ее берлоге. Полагаю, она живет все там же?
— Конечно. Она очень гордится своими апартаментами и не позволяет посещать себя без приглашения.
— Она всегда была педанткой!
— Но всегда прекрасно управлялась с домом, — заметил отец. — Мы никогда не жалели о том, что пригласили ее.
— Я удивлена тем, что она позволила Лизетте ускользнуть из-под ее опеки. Она ведь все время следила за ней. Лизетта ее действительно побаивалась… Единственный человек, которого она в самом деле боялась.
Затем мы сменили тему разговора, но я продолжала думать о Лизетте и вспоминать, как весело нам с нею жилось. Здесь, в замке, такие воспоминания были неизбежны.
На следующий день приехала из монастыря Мария-Луиза. Ее никак нельзя было назвать миловидной, а всевозможные современные хитрости, придуманные женщинами, чтобы приукрасить себя, она явно презирала. Ее волосы были гладко зачесаны назад. Никаких хитроумных причесок в стиле Марии-Антуанетты. Ее темно-серое платье было грязным. Когда я выразила свое удовольствие по поводу встречи с ней и предложила вместе проводить время, она сообщила, что каждый день шьет одежду для бедняков, и если я пожелаю присоединиться к ней, то она найдет дело и для меня, кроме того я смогу выслушать описание нового алтаря,
Мне эта перспектива не показалась соблазнительной, а уж рукоделие мне и вовсе никогда не нравилось, так что я пропустила приглашение мимо ушей.
Было приятно встретиться с Арманом. Неудачный брак, кажется, совсем не повлиял на него. Безмятежный по натуре, он, видимо, все происходящее воспринимал философски. Я была уверена в том, что на стороне у него есть хорошенькая любовница, а может быть, и не одна, и что он предоставляет событиям идти своим чередом.
Между тем граф гораздо менее был склонен принимать существующее положение дел. Мать сказала мне, что он очень расстроен бездетным браком Армана.
— Ведь существует линия наследования… имения и все прочее. Твой отец этим обеспокоен. Однако он очень рад за твоего маленького Шарло.
Тут мы заговорили о моем сыне, и ей непременно нужно было знать, что именно он сделал и что сказал — он уже вполне связно говорил, что мы обе расценили как чудо. Мы провели довольно много времени в разговорах о нем.
Я получила разрешение и посетила тетю Берту в ее апартаментах. Я подумала — как бы мы с Лизеттой над этим посмеялись, если бы она была здесь и могла веселиться вместе со мной.
Тетя Берта в платье из черной бумазеи, очень простом, но элегантно скроенном, выглядела весьма важной дамой. Для меня она приготовила чай, тем самым показав знакомство с современными правилами хорошего тона, поскольку чаепития вошли во Франции в моду. В общем-то, как сказал мне отец, сейчас вообще пошла мода на все английское. Парижские лавки были завалены одеждой из Англии; в моде были длинные плащи с тройной пелериной и английские шляпы. В окнах лавок можно было видеть вывески;
«Здесь говорить английски». Торговцы лимонадом теперь предлагали Ie punch, утверждая, что он приготовлен по английскому рецепту.
Я выразила отцу свое удивление, поскольку особой дружбы между нашими странами никогда не было.
— Дело здесь вовсе не в дружбе, — ответил отец. — Большинство французов ненавидит англичан сейчас точно так же, как и раньше. Это всего-навсего мода, которая должна отвлечь умы народа от трудностей»в стране.
Так или иначе, тетя Берта приготовила чай.
— В точности такой, как пьют англичане, — заявила она. — Вы должны знать. Ведь вы наполовину англичанка.
Я подтвердила, что чай просто великолепен, а она стала расспрашивать, как поживаю я и мой малыш.
На эти вопросы я ответила, но постаралась перевести разговор на Лизетту.
— От нее редко поступают вести, — сказала тетя Берта. — Она очень занята.
— Я мечтаю с ней увидеться.
Эти слова были встречены молчанием.
— Она довольна своей жизнью?
— У нее есть малыш.
— Малыш? Ребенок?
— Да, мальчик.
— Ах, как мне хотелось бы повидать ее. Скажите мне, как я могу связаться с ней. Я хочу послать ей приглашение к нам.
— Не думаю, что это будет разумно, мадемуазель Лотти.