Валет
Шрифт:
Огненные шары полетели в меня с такой силой и частотой, что я тут же попятился назад, думая только о том, как выжить и не сгореть. Вставляя щиты один за другим, я пятился и пятился.
Выставлю щит, удержу пять-шесть попаданий за пару секунд и пока щит, хоть как-то держится, тут же выставляю следующий. И так снова и снова. Ни о какой ответной атаке и речи быть не могло. Училки, похоже, собрались меня тут живьем зажарить!
Уперся спиной в какую-то преграду. Оглянулся! Твою за ногу! Я оказался прижат к скале. Откуда здесь скала? Что за черт?! Проделки Лирен?! Возможно, если в лоскуте ей подчиняется
А еще я понял, что силы покидают меня. Та внутренняя энергия, которая казалась безграничным океаном и клокотала внутри меня, вдруг оказалась не безграничной. Оказалось, что у нее есть предел и скоро она закончиться. Я не всесильный маг.
– Драг! Драг, мать твою так! Ты где? Сукин сын, помоги мне! – закричал я. – Меня сейчас прибьют!
В ответ лишь тишина! Гнетущая, пугающая тишина. Никто мне не поможет. Надо выбираться самому. Впрочем, как всегда.
И вот тут меня взяла злость, гнев, ярость! Я разозлился как никогда в жизни! Я буквально взорвался от негодования.
Какого хрена?!
Лирен сама меня заманила в этот лоскут. Сама подкладывала под меня своих служанок, чтобы с помощью моего семени настругать себе армию сильных магов. Сама тут все устроила, а когда, я узнал обо всем и решил свалить, она натравила на меня своих слуг. Какого хрена, я спрашиваю?!
Огромный протуберанец багрового пламени вырвался из моей груди и увеличиваясь на глазах закрутился передо мной. Пламя бушевало и ревело. Сильнейший вихрь раскручивал огромную воронку, в которую казалось, заглянула сама бездна.
Я сделал взмах рукой, и протуберанец отозвался на это движение. Это был мой вихрь, это я создал его. Я могу им управлять!
Оттолкнул от себя рукотворный волчок смерча и повел им из стороны в сторону, захватывая в его огненные объятия всех своих врагов. Училки попытались отбиться, выставив защиту, но смерч плевать хотел на их тщетные потуги. Несколько секунд и все вражеские магички были сожжены заживо. Не хватало лишь Гарпении, куда делась эта мерзкая старуха, я так и не понял.
Взмахнул рукой, и отпустил вихрь на волу. Протуберанец покрутился несколько секунд, а потом исчез в воздухе. Передо мной осталась лишь выжженная до стеклянного блеска земля. Даже костей не было. Огонь сожрал все подчистую. Вот это силища!
И тут меня ударила волна отката. Резкая боль в голове и приступ небывалой слабости, заставил повалиться на землю. Сознание я не потерял. Полежал минут пять, отдышался, перезагрузил внутреннюю энергетику, и с трудом поднявшись на ноги, поплелся в сторону призрачной преграды между мирами.
– Простите господин, – раздался за спиной острожный возглас.
– Ты кто? – спросил я, оборачиваясь.
Передо мной стояла невысокая девушка, хрупкой внешности и очень милой наружности. Совсем юная, на вид лет пятнадцать – шестнадцать. Впрочем, нынешнее моё тело тоже молодо.
Одета незнакомка в черную тунику. Сколько нахожусь в гостях у госпожи Лирен, я видел только три цвета туник: красный – у Лирен, белый – у служанок и учениц, и синий – у меня и учителей. Были еще белые туники с голубыми вставками, они обозначали старших или отличившихся слуг.
А тут черный цвет. Что же он означает?
– Не важно, кто я, мой господин. Госпожа Лирен послала меня,
– Не понял? Ты маг? Волшебница?
– Нет, – покачала головой девушка.
– А как ты тогда заставишь меня идти с тобой?
– Я вас ударю, вы потеряете сознание, а големы вас отнесут в замок, – ответила девушка.
Приглядевшись, я понял, что девушка очень похожа на актрису, исполнившую роль Василисы в российском фильме «Последний богатырь». Такая же аккуратная, точеная фигурка. Милые черты, открытого, красивого лица. Ну, прям один в один.
– Ты серьезно?! – удивленно моргнул глазами я. – Я только что сжег двенадцать лучших учителей Лирен. Двенадцать! Как ты собралась меня вырубать? Нет, девочка, знаешь, в других бы обстоятельствах, я пошел бы за тобой и так, уж больно ты хороша и красива. Но, не сегодня! Сегодня мне надо уходить из этого лоскута, вижу, что мне здесь не рады. А ты, знаешь, что? А пошли со мной? Нет, правда, пойдем со мной! – искренне предложил я девушке. – Брось ты эту старую грымзу Лирен и пошли со мной.
– Я не могу, господин, не могу. Очень хочу пойти с вами, но не могу, – грустно улыбнувшись, ответила девушка.
– Ну, тогда прощай, – пожал я плечами. – С тобой я не пойду, нечего мне у Лирен делать!
– Простите господин, – произнесла девушка и резко крутанувшись, ударила меня пяткой в висок.
Тьма поглотила меня…
Глава 14
Приходил я в себя долго и тяжело. Что-то огромное и страшное терзало и не отпускало меня. Сон был липкий и тягучий, как трясина болота, которая захватила ногу и понемногу затягивает в своё черное нутро, норовя утопить. Не хватало воздуха, было больно и жарко. Я задыхался и сгорал. Как будто попал в Ад.
Целиком своих снов я не помню, что это было не понятно. Какая-то сплошная муть. Мне снилась череда кошмаров, в которых меня выжимали досуха и высасывали из меня все силы, причем в буквально виде. Снилось, будто бы я лежал в каком-то бассейне, заполненном чем-то вязким и одновременно упругим. И эта субстанция высасывала из меня жизнь! Я медленно умирал. В какие-то краткие мгновения меня поили чем-то безвкусным, но калорийным и я продолжал жить, а пытка продолжалась вновь и вновь. Сколько продлился этот кошмар, я не знал, но по ощущениям, целую вечность.
Очнулся я, лежа на холодном, каменном полу, посреди зала круглой формы, похожего по размерам на цирковую арену. На полу было что-то слизкое и мокрое. Возле бортиков скопились целые лужи этой мерзкой на вид жидкости.
Нашел выход из зала, который выходил в длинный коридор, похожий сводчатым сводом на тоннель. Пошел по этому коридору.
Из одежды на мне были только короткие, оборванные штаны, державшиеся на веревочном поясе. Выглядел я крайне скверно – худющий, кожа да кости, ноги и руки все в синяках, кожа побелела и стала прозрачной, синюшные вены видны за километр, волосы длинные, морда заросла до неприличия. Лицо осунулось, черты заострились, а под глазами такие синяки, что можно хоть сейчас зомби изображать. В целом я был похож на узника концлагеря, но при этом ощущал определенную легкость и бодрость.