Валет
Шрифт:
Твою-жжж мать!!!
Птахи ударили в меня, как тараном, сбив с ног и повалив наземь. Я махал палашом в разные стороны, кромсая пернатых бестий направо и налево, но это помогал мало – птицы были повсюду, со всех сторон, они бесстрашно атаковали меня не считаясь с потерями.
Кровь из рассеченной во многих местах головы залила глаза. Ничего не видно. Плечи, руки, спина – все были под атакой острых когтей и зубов. Несмотря на миловидные, ангельские личики крылатые твари так и норовили вонзить свои острые зубки в мою плоть.
Прикрыв глаза ладонью, я отбросил палаш в
Лез вверх на ощупь, сжавшись и злобно шипя проклятия в адрес птиц, которые совершенно безнаказанно рвали своими когтями мою спину. Десятки острых игл впивались в спину и терзали её. Победный клекот, визг и карканье слились в единую какофонию, которая била по мозгам не хуже осадного тарана.
В какой-то миг, я чуть было не свалился вниз, потому что птицы переключились с моей спины, на руки. Они так и норовили оторвать пальцы, которыми я так отчаянно цеплялся за каменную спину великана.
Рукоять кинжала я почувствовал рукой, когда ухватился за него, думая, что это плечо великана. Пальцы, от прикосновения к рукояти, как будто током обожгло – резкий, пронзительный укол боли. От неожиданности, я отпустил руку, и чуть было не свалился вниз, но смог удержаться на второй руке. Тут же, ухватился за рукоять кинжала и, несмотря на боль, которая вгрызлась в мою ладонь и стала её терзать, держал крепко и не отпускал.
Возникло такое чувство, как будто кинжал, торчащий в спине каменного великана, был живым существом и сейчас я не рукоять сжимал пальцами правой руки, а засунул ладонь в пасть зубастой твари, которая теперь грызла и терзала мою руку. Это было неимоверно больно!
Охренительно больно! Как будто я сунул руку в кипяток!
Рука горела?!
Твою мать!
Рука действительно горела!
Я открыл глаза и увидел, что вся правая рука, начиная с кончиков пальцев и заканчивая локтевым сгибом, объята голубым пламенем.
Больно, как больно!!! Гребанный в рот! Падла! Как больно!
Попробовал дернуть рукоять на себя, чтобы вырвать клинок из спины голема, но ничего не получилось, он сидел там, как влитой. Дернул еще раз и еще. Ничего не получалось, то ли не хватало сил, то ли тут дело было в чем-то другом.
– Ы-ыыыы!!! Бляяяяя!!! – закричал я от боли, но пальцев не разжал.
Наоборот, из последних сил, я ухватился посильнее и отпустил вторую руку, которой держался за плечо великана. Под весом моего тела кинжал поддался и с противным скрежетом выскочил из спины голема.
Я плюхнулся на песок арены и с ужасом посмотрел на свою правую руку. Кисти руки и пальцев не было, вместо моей ладони, был волнообразный клинок. Пламенеющий кинжал.
Причем пламенеющий – это не форма кинжала, а его сущность. Моя рука заканчивалась синим пламенем в форме струящегося, волнистого пламени, с едва размытые границами и острием.
Ба-бах!!! –
Все-таки я был прав и выдернув кинжал из спины великана, мы его смогли свалить. Я же говорил!!!
От неожиданности я подпрыгнул, а потом увидел Спасительницу, девушка смотрела на меня совершенно круглыми, то ли удивленными, то ли наполненными ужаса глазами. А потом она и вовсе бухнулась на колени, где и застыла в позе полного подобострастия и преклонения. Как будто я был не её боевым товарищем, к тому же весьма неуклюжим по сравнению с ней, а богом, сошедшим с небес.
В этот момент я понял, что боль, терзавшая до этого руку, отступила, стала не такой нестерпимой. Да, рука болела, но эту боль можно было терпеть. И я вдруг осознал, что могу управлять этим пламенем, бьющим из моей правой руки. Это было, как управлять потоком энергии, которая струилась из огненного смерча, крутящегося внутри меня. Эта энергия бурлила, кипела и требовала выхода. Бурный поток синего пламени надо было куда-то направить, дать ему выход, иначе он переполнит меня и разорвет к чертям собачьим!
Я вскинул руку вверх, как будто зигую и, направив её на птичье облако «выстрелил» огнем.
Вжууух! – голубой протуберанец синего пламени взметнулся вверх, и за какие-то доли секунд, испепелило все птичье воинство, кружившее над ареной.
Это было мощное оружие, гораздо мощнее и сильнее, чем «Вдова» Спасительницы. Луч её шпаги можно было сравнить с точным выстрелом из СВД, а вот залп огня, который я дал, был сравним с выстрелом реактивного пехотного огнемета «Шмель», коим мы так славно выжигали нычки духов в Афгане. Только в разы сильнее, как будто я только что жахнул сразу пятью «Шмелями» одновременно.
На арену пролился дождь из обугленный птичьих тушек, а черные, горящие перья и пух сыпались еще очень-очень долго, траурным, печальным снегопадом.
– Не-ееет!!! Не может быть!!! – раздался в небе дребезжащий от гнева и страха крик Лирен.
В меня ударила ярко-красная комета, которую я успел встретить синим протуберанцем. От соприкосновения красного огненного шара и холодного, голубого вихря, раздался сильный грохот, как будто по соседству прогремел гром или рванул фугас мощностью с пятьдесят килограмм в тротиловом эквиваленте. Ударной волны, от взрыва не было, лишь по арене прошелся сильный порыв ветра, который начисто смел все перья и клубки обгорелого пуха.
В этом противостоянии, ни я, ни Лирен не выиграли, но зато я остался цел и невредим. А это значит, что я могу атаковать!
Вновь вскинул руку и послал сноп синего пламени в парящий над ареной клубок живого огня.
Вжжуух! Синий поток, чистой энергии, бьет по облаку багрового огня, которое тут же окутывается рубашкой электрических разрядов, на секунду, стала видна Лирен внутри облака – она бьется истерике и конвульсиях.
Ага, значит, не нравится?! Ну, тогда еще получай!
Я выпустил из себя зверя, ударил в огненное облако, всей той ненавистью, которую накопил за этот долгий день к Лирен. Пора с ней поквитаться, воздать сполна всё, что она заслужила! Пора её убить!