Валькирии
Шрифт:
— Я никогда в это не верил, — признался он. Она посмотрела не него непонимающе. Два года назад они были двумя юными хиппи без гроша в кармане, а теперь его песни распевала вся страна. Он был на вершине успеха и несмотря на то, что мало кто его узнавал — и сам все время твердил, что добился этого благодаря магическим ритуалам, оккультным наукам и сверхъестественным силам.
— Я никогда в это не верил, — повторил Пауло. — Иначе никогда бы не пошел по этому пути! Я не стал бы рисковать ни собой, ни тобой.
— Сделай что-нибудь, ради бога! — сказала
Пауло закрыл кран, — проверяя, вернутся ли кошмарные ощущения. Он отправился к книжному шкафу и вернулся с Библией. Он держал в доме Библию только для того, чтобы читать «Откровение Иоанна» и уточнять подробности о царстве Зверя. Он делал все, что полагалось делать последователю Зверя, — но в душе ничему этому не верил.
— Давай помолимся Богу, — предложил он, чувствуя, что ставит себя в смешное и глупое положение перед женщиной, на которую все эти годы старался произвести впечатление сильного и бесстрашного мужчины. Но теперь он ощущал смертельную слабость. Нему необходимо было униженно попросить прощения, чтобы спасти душу. Ведь оказалось, что все это верно.
Он прижал к себе Библию обеими руками и стал произносить знакомые с детства молитвы — «Отче наш», «Аве Мария» и «Символ Веры». Девушка, хотя и не сразу, стала вторить.
Затем он наугад раскрыл книгу. Страницы тут же залило водой, но Пауло смог прочесть историю о человеке, спросившем о чем-то Иисуса, которому Иисус ответил, что тому следует сохранять свою веру. И тот человек ответил: «Верую, Господи! Помоги моему неверию».
— Господи, я верую, помоги моему неверию! — воскликнул он сквозь шум падающей воды. — Господи, я верую, помоги моему неверию! — повторил он шепотом, всхлипывая.
И вдруг его охватило странное спокойствие. Если то ужасное зло, силу которого они ощутили, в действительности существует, то и царство добра столь же реально — а вместе с ним и все то, что он изучал в детстве, а потом все последующие годы отвергал.
— Вечная жизнь существует, — произнес он, понимая, что позже сам усомнится в сказанном. И я не боюсь умереть. Ты тоже можешь не бояться смерти.
— Я не боюсь, — ответила она. — Не боюсь, просто, по-моему, это как-то нечестно. Жалко очень.
Им обоим было по двадцать шесть лет. Действительно, умирать было жалко.
— Мы повидали все, что может испытать человек в этом возрасте, — ответил Пауло. — Большинство людей и половины не познали.
— Да, это правда, — сказала она. — Можно умирать.
Пауло поднял лицо, и вода зашумела в его ушах, как гром небесный. Он уже не плакал и не боялся, он готов был платить за свою гордыню.
— Господи, я верую, помоги мне в моем неверии, — повторил он. — Мы хотим совершить обмен. Мы предлагаем тебе все — все, что угодно — за спасение наших душ. Мы предлагаем наши жизни, все, что у нас есть. Прими их, молим тебя, Господи.
Девушка смотрела на него с презрением: и это мужчина, перед которым она преклонялась! Сильный, таинственный, смелый мужчина, который
Пауло повернулся к ней и сказал, что они оба должны посмотреть вверх и заключить договор. Она повиновалась. Она потеряла мужчину своей мечты, свою веру, свою надежду. Ей больше нечего было терять Он медленно взялся за ручку душа и отключил воду. Теперь можно было умереть, Бог простил их.
Из душа еще вылилось несколько капель, и наступила тишина. Они стояли на коленях, промокшие до нитки, и смотрели друг на друга. Головокружения не было. Черная дыра, смех, непонятный шум — все это исчезло и больше не возвращалось.
Пауло рыдал, уткнувшись головой в колени валькирии. Та гладила его по голове.
— Я заключил договор, — признался он со слезами на глазах.
— Нет, — ответила женщина. — То была сделка. Обмен.
Пауло сжал в руке медальон с архангелом Михаилом. Да, то была сделка — и расплата оказалась суровой. Через два дня после этих событий 1974 гола политическая полиция Бразилии отправила его в тюрьму, обвинив в подготовке политического переворота под видом создания Альтернативного общества. Он оказался в темной камере, похожей на ту черную дыру, что зияла посреди его гостиной. Ему угрожали смертью, и он сдался, но это тоже была сделка. Выйдя на свободу, он расстался со своим партнером и надолго был изгнан из музыкального мира. Никто не хотел иметь с ним дела. Но и это имело отношение к сделке.
Его товарищи не пошли на сделку. Выжив в «черной дыре», они сочли его трусом. Он потерял друзей, чувство защищенности и желание жить. Много лет после этого он боялся выходить на улицу — могло вернуться головокружение, могла схватить полиция… Хуже всего было то, что после освобождения из тюрьмы он больше не увидел своей подруги. Временами он жалел о совершенной сделке — казалось, лучше было умереть, чем жить такой жизнью. Но теперь уже ничего нельзя вернуть.
— Ты заключил договор, — произнесла Валгалла. — В чем он заключался?
— Я обещал, что откажусь от своих мечтаний.
Семь лет он исправно выполнял условия договора. Но Бог великодушен, Он позволил ему восстановить свою жизнь. Директор студии звукозаписи, тот самый, что приснился ему в то майское утро, принял его на работу и стал его единственным другом. Пауло вновь принялся сочинять музыку, но всякий раз, когда добивался сколько-нибудь заметного успеха, что-то обязательно случалось, и все труды шли насмарку.
Он вспомнил слова Ж.: люди всегда уничтожают то, что сильнее всего любят.
— Я думал, это одно из условий соглашения, — проговорил он.
— Нет, — ответила Валгалла. — Бог суров, но ты был с собой еще суровее.
— Я дал обещание, что больше, не буду расти. Я думал, что больше никогда не смогу себе доверять.
Валькирия прижала его голову к своей обнаженной груди.
— Расскажи мне о своем страхе, — сказала она. — О том страхе, который я увидела в тебе тогда, во время первой встречи в закусочной.
— Тот страх… — Пауло не знал, как начать, потому что чувствовал, что слова его прозвучат дико. — Он не дает мне спать по ночам, а днем не дает покоя.