Валькирия
Шрифт:
Валькирия вела себя исключительно аккуратно, не давая любовнику и толики повода к недоверию. Однако её "коварная" женственность срывала тормоза у, сверхчувствительных к этой женской особенности, мужчин, и она не могла избежать пошлых комплиментов и страстных признаний в любви. Правда, её этим не удивишь, и она прекрасно знала с каким прицелом извергаются эти признаки мужской страсти. Оставлять без внимания мужскую лесть она не могла и потому каждому воздыхателю дарила свою обаятельную улыбку и - ничего больше. А разве улыбка не дарит надежду? "Какие же мужчины идиоты: не понимают, что женщинам не достаточно только секса. Они желают большего
Однажды её желание "кроме секса" было испытано на прочность. Во время игры в гольф, а играл как раз Михась Мищенко, Валькирия находилась в секторе для зрителей и к ней "подкатил" жгучий брюнет, лет пятидесяти, в ослепительно белом костюме, розовой рубашке и сером галстуке, и в добавок ко всему этому шикарными, латиноамериканскими усами. Он сносно на русском похвалил её за увлечение сальсой и предложил помочь в овладении этим танцем более серьёзно.
Да, действительно, Валькирия, зная, что её танец живота не оставлял равнодушными зрителей, попробовала себя и в сальсе. Станцуй она этот танец у себя в городе, в клубе, то, возможно, имела бы определённый успех. Но здесь её старания не были оценены. Подкативший же к ней жгучий брюнет, завёл беседу о том, что если бы соединить пленительную фигуру Валькирии с мастерским исполнением сальсы, то она могла бы выступать и на карнавалах, о чём мечтает любая девушка. На что Валькирия ответила, что стоит ли убивать время на совершенствование в танце, если она здесь жилец временный. К тому же здесь уйма занимательных вещей кроме сальсы и ознакомление с ними тоже требует времени. Господин живо встрепенулся:
– Оставайся здесь. Я тебя женю на своём сыне. Выделю вам один отель и одну из табачных плантаций.
Валькирия засмеялась заливисто и искренне, хотя сомнение - уместен ли в этом случае смех - закралось в душу.
– Если ваши слова принять за шутку, то я - согласна.
– Какая шутка? Какая шутка? С деньгами не шутят! Они этого не любят и зло мстят за шутки!
– Но ведь вы меня совершенно не знаете и так сразу, как на блюдечке с голубой каёмочкой, преподносите и жениха, и деньги в виде отеля и плантации. С чего бы это? И почему вы именно на меня глаз положили?
– Трудно не положить на тебя глаз. Я уже три вечера наблюдаю за тобой, как ты пытаешься сальсу танцевать. Такая фигура, как у тебя, среди белых женщин редкость. Мне нравятся девушки из России: они - хозяйственные.
– Вон сколько здесь шикарных, похоже, свободных девушек, - указывала она, приставшему к ней, очередному воздыхателю.
– Эээ, ты не знаешь. Эти девушки здесь тусуются с 15 лет. Сейчас им за тридцать. у многих есть дети, но их надо растить. Вот они здесь и промышляют.
– Но, как вы должны были заметить, я девушка не свободная и от меня одной решение не зависит.
Такой неуверенный ответ Валькирии дал надежду незнакомцу и он усилил напор:
– О, если только это, то, считай, вопрос решён. Я господина Мищенко очень хорошо знаю. Он иногда привозит с собой девушек, но такую красавицу привёз впервые. Он не дорожит ими и чаще пользуется местными. А некоторые из его девушек остаются здесь. Думаю, и ты у него временная.
Пылкие откровения неизвестного гражданина Валькирия всё-таки не приняла всерьёз и посчитала их коварной приманкой обыкновенного пройдохи. Обо всём этом она со смехом рассказала Михасю:
– Представляешь, пока ты был на поле, ко мне подкатил один тип в белом костюме - представляешь: в такую жару и в костюме - и начал свою песню: "Девушка, вы такая красавица, выйди замуж за моего сына, и я подарю вам отель и плантацию табачную". Ну, и как тебе эта приманка?
– Это господин Педро Самоса, владелец данного отеля и, соответственно, ресторана при нём. По всей стране у него десяток подобных отелей. Советую не упускать редчайший шанс.
– Кааак! Ты меня отпускаешь и даже не ревнуешь?!
– А чего ревновать? Мы люди свободные, никакими обязательствами не связаны. Можем поступать, кто как хочет. И вообще, что-то я задержался с тобой: обычно больше месяца не держу кобылку, а с тобой уже год. Не нормально это. Ты, конечно, манковая, с редкой фигурой, и в постели экстра-мастер, но всё когда-нибудь надоедает. Вот годика через два я не прочь тобою вновь заняться. Надеюсь, ты не имела на прицеле стать моей женой? Для меня ты экстрошлюха, а такие в жёны не годятся. Кстати, этот Педро Самоса вовсе не Педро Самоса, а натурализовавшийся англичанин Саймон Джонсон.
– Нет, становиться твоей женой, боже упаси, у меня и в мыслях не было: я достаточно наслышана о твоих непорядочных отношениях с женщинами и надо быть безмозглой курицей, чтобы всерьёз с тобой связываться. А вот побывать в экзотических странах - это была моя мечта. И ради этого я готова терпеть твои грубые и оскорбительные выходки.
– Вот и прекрасненько! Ты получила, что хотела, так и оставайся здесь. Я буду наведываться в эти края, и иногда мы будем встречаться с тобой.
– Ну, нет! Я, конечно дура, но не настолько, чтобы ставить под угрозу семейную жизнь. Я буду верной женой порядочному и, главное, верному мужчине. А здесь верность, особенно со стороны мужчин, не соблюдается.
– Не смеши: в наше время говорить о верности это несусветная глупость, пережиток прошлого.
– А мне плевать: пережиток - не пережиток, глупость - не глупость. Я слышала не раз, как мужчины говорили, что совершать глупости - это удел женщин. Но это мнение мужчин! И, надо сказать, глупое мнение! Лично мне очень не нравится, когда муж изменяет жене, и потому сама не буду так поступать.
– Ну хорошо, пусть будет по-твоему, а как тебе такой вариант: верный муж, но без рубля в кармане?
– Плохой вариант. Постараюсь с таким не связываться.
– А если он обанкротится уже во время вашей совместной жизни?
– Тогда это мой крест.
Михась смотрел на девушку сначала удивлённо. Затем удивление сменилось уважением:
– Ндаа, такого ответа от тебя я не ожидал услышать. В принципе похвально, а по сути - глупость. И всё-таки - выйдешь замуж за сына господина Самосы?