Валориан
Шрифт:
Сергиус слегка присвистнул от удовлетворения, когда он рывком поставил ее на ноги и подтолкнул к своей оседланной лошади.
Глубоко внутри сознания Валориана вдруг зародилась неведомая ему сила. Она становилась все сильнее, питаемая чувством его гнева, наполняла его кровеносные сосуды, подбадривая усталое тело. Эта энергия становилась все яростнее и сильнее, и вот ею, казалось, дышала уже каждая клеточка его существа. Но Валориан не узнал своего дара волшебства. Он видел только, как его любимую жену подталкивали к коню тарниша. Раньше других женщин силком уводили из племени на потеху похотливого Тирраниса,
Сергиус уловил движение коня и, вытащив нож, нацелил его на Кьерлу.
– Еще одно движение, охотник, и эта женщина будет кормить могильных червей.
При виде выражения на лице Валориана он прикусил губу и решительно подтолкнул Кьерлу к боку своего коня, порвав верх ее платья.
Валориан не думал о том, что он делает. Он просто подчинился внутреннему инстинктивному порыву. Внезапно перед его глазами возникла часть его сна со слепящей ясностью, он увидел смертельный голубой луч энергии. Подняв руку, он выпустил его вперед.
Из недр его тела возникла и вырвалась наружу созданная даром богов его волшебная сила. Она молнией пронзила полуденный воздух и, ударив в грудь Сергиуса, опрокинула сборщика податей навзничь. Кьерлу тоже сбило с ног, а конь сборщика испуганно заржал и унесся прочь, закусив удила.
В последовавшее за этим мгновение все замерли. Никто не двигался и не говорил. Люди лишь могли молча смотреть на Валориана. А он смотрел на свои руки. За долю секунды все разрозненные части его снов встали на место, и теперь он совершенно точно знал, что то, что с ним произошло, случилось на самом деле. В него ударила молния, и он умер. Он спас корону богини Амары от горфлингов, и она в благодарность вернула его к жизни, оставив ему волшебный дар. Словно громом пораженный, он вдруг понял все безграничные возможности, которые открывал ему его дар. Он перевел взгляд на дымящееся тело Сергиуса, пораженный тем, что сделал.
Легкое движение нарушило тишину. Три солдата Тарниша, как один, вскочили на лошадей, но Айдан опередил их. Он размахивал своим луком и кричал:
– Остановите их!
Ближайший к Валориану солдат вздрогнул и упал, две стрелы, выпущенные Айданом, торчали из его спины. Другого поразил кинжал, брошенный кем-то из пожилых мужчин племени. Третьему же почти удалось вскочить на коня, но и его сбил запущенный умелой рукой камень.
Валориан не пошевелился во время этого убийства. Его переполняли собственные мысли. Только когда Кьерла подошла и встала прямо перед его конем, он заставил себя посмотреть ей в глаза.
Ее зеленые глаза смотрели подозрительно, на лице застыла холодная маска. Кьерлу никогда нельзя было назвать красавицей, но меньше всего это слово к ней подходило, когда она была разгневана. От ярости ее длинный нос, широкие зубы и вытянутое лицо делали ее похожей на лошадь, готовую укусить. Веснушки, покрывавшие кожу, скрыла красная волна ярости, а черные брови угрожающе сошлись над переносицей. Длинные черные волосы, заплетенные в косу, были спутаны и грязны. Она не обращала ни малейшего внимания на свое порванное платье, лохмотья из которого торчали во все стороны.
Валориан подумал, что еще никогда прежде она не выглядела так мило.
– Кто ты? – в ярости прошипела она. – Ты похож на Валориана, но ты делаешь вещи, которые он никогда не мог делать. Так
Охотник слез с коня, словно слабый старик, и остановился рядом с головой Хуннула. Все члены племени – его две тетки, несколько племянников и племянниц, дядя Кьерлы, несколько детей – собрались вокруг него. Их лица выражали слабость и страх. Даже с лица Айдана исчезло выражение облегчения и благожелательности.
Валориан не мог винить их. Он появился неизвестно откуда и принес с собой дар, которым пользовались лишь боги.
Он услышал, как маленькая племянница проговорила тихо:
– Может, он горфлинг?
– Слишком большой, – ответил ей дядя. – Скорее, это привидение.
– А может, и Посланник, – пробормотала тетушка. Люди затаили дыхание при одной мысли о такой возможности и сделали шаг назад.
Только Кьерла не отошла от него. Она внимательно смотрела на мужчину перед собой, изучая каждую клеточку его лица. Она смотрела сквозь грязь и щетину, покрывавшие его лицо, ссадины на висках и видела прежние неизменные черты лица Валориана. Если это и не был Валориан, то это была его совершенно точная копия, начиная с морщин на шее, прямого носа и шрама на лбу. Глаза тоже были такие же сверкающе голубые, но в них сквозило какое-то незнакомое ей прежде выражение.
Их взгляд был тяжелее и пронзительнее, словно они горели и видели далеко вперед, подобно глазам орла. Ее гнев сменился смятением. Она придвинулась ближе и робко дрожа потянулась к его щеке.
– Я – Валориан, – обращаясь к ней, сказал он, и она поняла, что это была правда. И разом откинув в сторону владевшие ею страх и сомнения, она бросилась к нему в объятия.
Позже ночью, после вечерней трапезы, вся семья, состоявшая из пятидесяти двух человек, собралась вокруг центрального костра, чтобы послушать сказание Валориана. И он все без утайки рассказал им, начиная с того момента, как решил отдать добытое им мясо солдатам Тарниша и кончая его возвращением в племя. Затаив дыхание, люди жадно ловили каждое его слово.
Закончив свой рассказ, он создал своей силой светящийся шар над лагерем и смотрел, как люди изумленно глядели на него. Ему было интересно, что они думали обо всем этом. Боялись ли они его дара? Были исполнены благоговейного ужаса? Не верили? Он мог все это чувствовать и даже больше. Один вопрос снова и снова звучал в его сознании – почему он? Какую цель преследовала Амара, возрождая его к жизни и даря ему способность повелевать волшебными силами? Была ли это просто благодарность или здесь таилось что-то еще? Он погасил свой свет.
– Что же нам теперь делать? – спросил кто-то в темноте.
Этот вопрос мучил и Валориана. Он на самом деле не знал, что им теперь следовало предпринять. Из-за убийства четырех слуг Тирраниса семье грозили теперь серьезные неприятности. Если это известие достигнет Тирраниса, он сотрет с лица земли каждого мужчину, женщину и ребенка без всякой жалости. Им следовало пошевеливаться. Он потер руку, которая все еще была безжизненна после удара молнии, и постарался сосредоточиться. Возможно, со временем ему откроются скрытые причины, по которым богиня вернула его к жизни. А между тем ему все еще предстояло отыскать горный проход. Амара ничего не сказала в ответ на его просьбу дать новую жизнь его племени, поэтому ему предстояло искать путь к ней самому.