Валя offline
Шрифт:
Глава 7
Ага, щаз!
Знаете, где я сейчас? В «Алисе» — самом крутом салоне красоты нашего города! Маме я сказала, что пойду сегодня по магазинам — к школе нужно купить тетрадки и всё такое.
Мы сидим с Наташей в глубоких кожаных креслах, и нам делают педикюр! А знаете, кто? Ни за что не догадаетесь. Рыбки! Живые! Представляете? Я как увидела, обалдела! Ты ставишь ноги в маленький стеклянный бассейн, и они начинают тебя покусывать. Щекотно так! А когда накусаются, ложатся
Интересно, а чем их тут кормят? Или они за рабочий день наедаются?
А ещё мне одновременно делают маникюр — это уже женщина, не рыбки. Я попросила покрасить ногти фиолетовым лаком, но Наташа посоветовала сделать «френч» — французский маникюр. Это и модно, и в то же время аккуратно смотрится.
Потом она ушла на массаж, а меня посадили перед огромным зеркалом с лампами по бокам и стали стричь.
Парикмахер, вернее, стилист — классный парень, мы с ним познакомились. Его зовут Володя. Пальцы у него, как у орангутанга, наверное. Длинные-длинные. Володя — специалист экстра-класса — у него вся стенка дипломами увешана! Когда из Москвы прилетает Алла Пугачёва, она только у него причёски делает.
— У тебя, звезда моя, тонкий волос, — немного капризно говорит Володя. — Тебе раз в три недели необходимо делать ламинирование.
— Понятно, — говорю.
Я потом у Наташи спрошу, что это такое.
— Сделаем тебе асимметричное каре! Затылок к чёртовой бабушке! — орёт Володя, и ножницы его взлетают к небесам.
Ножницы порхают надо мной, как стрижи, волосы падают на нос, щёки, плечи, колени! По Володиному вдохновенному лицу шуруют грозовые молнии! Я сижу, как будто на представлении, не хватает только музыки в стиле джаз! А Володя рассказывает на ходу, как стриг однажды карликовых пуделей первой леди Франции.
— Ну, как делишки? — к нам подходит Наташа в махровом халате. У неё на лице тряпочная маска, и Наташа смешно шепелявит.
— Лучше всех, — говорит Володя и, поджимая губы, рассматривает моё отражение в зеркале. — Красить-то будем? Предлагаю оттенок «Горький шоколад».
— А можно «Платиновый блондин»? — говорю я и тыкаю пальцем в понравившуюся картинку в журнале.
Володя закатывает к потолку глаза и говорит:
— Ага, щаз!
А потом мы ездили по магазинам. На настоящем кабриолете! Белом-белом, как будто его окунули в сметану!
Наташа сидела за рулём, и ветер развевал её каштановые волосы. А я смотрела на неё, слушала её любимую группу «Сизер Систерс» и думала, что когда вырасту, стану как она. Такой же весёлой и уверенной в себе.
Я буду работать художником-дизайнером в каком-нибудь крутом бюро… Или нет! У меня будет своё бюро, которое я назову… «Алиса» — в честь себя (меня к тому времени тоже будут звать Алисой). А ещё у меня будет муж — такой, как мой папа, — тоже весёлый и успешный, и вместе мы будем жить
А потом я глазела по сторонам и видела, как мужчины в других машинах смотрят на Наташу. На маму так никто никогда не смотрит.
А потом случилось вот что. Какой-то парень, когда мы стояли на светофоре, высунулся из окна и сказал:
— Привет, красотка! Тебя как зовут?
Я посмотрела на Наташу, она говорила по телефону.
— Я к тебе обращаюсь, — сказал парень и подмигнул мне.
Ко мне? Ничего себе! Пока я думала, что нужно в таких случаях делать, загорелся зелёный, и парень уехал. На прощание он крикнул:
— Пока, кареглазая!
А ведь ему, наверное, лет двадцать!
— Вот видишь, у тебя уже поклонники, — сказала Наташа и засмеялась.
Мне вдруг стало так радостно, что захотелось её обнять! А потом вскочить на ноги и ехать стоя, и махать руками прохожим, а ещё петь — чтобы совсем как в каком-нибудь американском клипе!
Наверное, Наташа это почувствовала, потому что она прибавила газу и врубила на полную громкость музыку.
По сторонам замелькали машины, деревья, люди, дома. Я ехала и смотрела на себя в зеркало. И не узнавала себя.
— Лиза, а когда мы умрём?
— Каждый умирает тогда, когда должен.
— Но ты же сама говоришь, что мы никому ничего не должны.
— Значит, мы не умрём никогда.
Бабушка планирует залезть в хрустальный гроб, как принцесса, и уснуть там где-то на сто лет. Когда люди, у которых хранится ключ от гроба, умрут, Лиза наконец сможет ото всех отдохнуть.
Баба Лиза собирается жить вечно. А для этого нужно много сил.
— Что это такое, а? Откуда все эти вещи?
— Мы ездили по магазинам…
— Мы? Кто это «мы», позволь полюбопытствовать?
— Мы с Наташей. С Натальей Юрьевной.
У мамы глаза становятся узкими щёлками, как у покойного Жозефины.
— Так-так… — тянет она. — И что, вот эту мерзость на твоей голове тоже Наталья Юрьевна устроила?
— Это не мерзость! Это тренд сезона, ты не понимаешь.
— Ну, конечно, мать у тебя глупая, совсем ничего не понимает! Ты хоть знаешь, что от краски волосы выпадают?
— Это в твоей молодости они выпадали, а теперь есть специальные краски, щадящие. Они и седину закрашивают.
Мама нервно касается рукой своих волос. Потом она берёт мои пакеты и вытряхивает их содержимое на диван. Вниз беззвучно сыплются юбки, платья, колготки, красивое нижнее бельё… — листопад в тихую безветренную погоду.