Вампир
Шрифт:
Когда они подошли к населенному пункту, Андрей увидел, что это скорее крепость. Более чем двухметровый деревянный частокол окружал дюжины две простых построек; некоторые из них были возведены в грубой фахверковой манере, но большинство сооружено из скалистой породы и глины. Была тут и деревянная сторожевая башня, с площадки которой, расположенной на восьмиметровой высоте, хорошо просматривались окрестности и широко распахнутые ворота, производящие впечатление массивных. Все оборонные сооружения были старыми и во многих
Местное население встретило их с естественным недоверием простых людей, но тем не менее приветливо. Андрею удалось по дешевке снять для всех троих ночлег и за мелкую монету из кошелька Абу Дуна заказать ужин.
Кормили зайчатиной.
Хотя городишко был совсем маленьким, постоялый двор оказался неожиданно большим, с многочисленными комнатами, и, едва солнце село, трактир начал быстро заполняться. Фредерик, единственный, кто приступил к еде с аппетитом, едва увидев тушеного зайца, сразу после ужина удалился, но Андрей и Абу Дун остались. Андрей с удовольствием пошел бы наверх и вытянулся на удобной постели. Уже давно ему доводилось спать только на жесткой земле, с седлом под головой вместо подушки, и перспектива лечь в постель, пусть состоящую всего лишь из одного соломенного матраца, казалась ему райской.
Однако они нуждались в сведениях. Им надо было знать, где точно они находятся, кто правит в этой части страны, какие крупные города есть поблизости и какой из них им лучше обойти стороной… Тысяча вопросов, каждый из которых может стоить им жизни. И еще нужны были лошади.
Андрей знал, что задавать вопросы напрямую не следует. Люди в отдаленной местности охочи до новостей, но недолюбливают тех, кто чрезмерно любопытен. И даже защитный частокол, которым обнесен городок, говорил о том, что у них есть основания не доверять чужакам.
Между тем Абу Дун проявил неожиданную искусность в общении с местной публикой. Безусловно, уже сам вид всего чужого вызывал у людей страх, но Абу Дун громко и много смеялся, велел хозяину поставить на каждый стол кувшин пива, и наконец любопытство победило. Скоро за их столом собралась добрая дюжина мужчин, угощавшихся за их счет, слушавших истории, которыми щедро потчевал шумную компанию Абу Дун и которые, несомненно, были придуманы, но весьма увлекательны. И постепенно они получили всю информацию, в которой нуждались.
Андрей держался в стороне, но не мог не восхищаться тем, с какой ловкостью Абу Дун обращался со словом. Мусульманин отлично умел не только преодолеть недоверие местных жителей, но еще и создать такую атмосферу, при которой те сами, по своей инициативе, начинали рассказывать. За время, прошедшее после ухода Фредерика, возникло такое чувство, как будто собрался круг добрых старых друзей и они с интересом слушают рассказы одного из них, вернувшегося из долгого путешествия,
Дело шло к полуночи, когда за окнами на улице возник какой-то шум. Андрею показалось, что он слышит крик, возбужденные голоса и шаги. Он с раздражением посмотрел в сторону двери, другие сделали то же самое. Два человека встали и покинули трактир, Андрей тоже хотел встать, но его удержали предостерегающий взгляд черных, как ночь, глаз Абу Дуна и едва уловимое, на что-то намекающее покачивание головы. Конечно, мусульманин прав: все, что там произошло, не имело к ним абсолютно никакого отношения.
Абу Дун поднял свой бокал и кивнул хозяину, чтобы он принес всем еще пива, и на какое-то время оборвавшийся было разговор возобновился, хотя настроение не было уже таким непринужденным, как раньше. Сидевшие за столом то и дело беспокойно поглядывали на дверь, разрываясь между желанием слушать захватывающие истории Абу Дуна и знать, что происходит на улице. «По крайней мере, это не внезапное нападение турок», — думал Андрей в тщетной попытке успокоить себя. Шум почти совсем прекратился. Показалось, что где-то поодаль плачет женщина, впрочем, уверенности в этом не было.
Дверь распахнулась, и один из кутил, высокий истощенный человек с длинными, до плеч, черными волосами, вернулся. Он только что сидел за столом, много и от души смеялся над историями Абу Дуна. Теперь он был смертельно бледен. У него дрожали руки, а глаза горели, как будто он увидел самого сатану.
— Что случилось? — спросил один из сидевших за столом.
— Мирослав, — ответил темноволосый. — Они нашли дочь Мирослава.
Он закрыл за собой дверь, нетвердыми шагами подошел ближе и схватил со стола первый попавшийся бокал, чтобы залпом опустошить его.
— Что с ней? Говори!
Человек поставил бокал и огляделся по сторонам с таким видом, как будто с трудом узнавал присутствующих. Андрею показалось, что особенно долго он задержал взгляд на Абу Дуне.
— Мертва, — сказал он наконец. — Она мертва.
Какое-то время стояла гробовая тишина, но потом поднялась страшная сумятица. Мужчины, крича наперебой, вскакивали со стульев. Некоторые выбегали из трактира, и все говорили одновременно, пока один человек, который раньше первым обратился к темноволосому, резким криком не потребовал от всех замолчать.
— Рассказывай, — велел он, протягивая темноволосому второй бокал пива.
Тот хотя и взял его, но пить не стал.
— Особенно и рассказывать нечего, — начал нервно темноволосый. — Ее нашли за воротами. Она выходила… не знаю зачем. — Он встряхнулся. — Я видел ее. Это ужасно. Кто-то выколол ей глаза и…
Рассказчик замолчал, но выражение его лица говорило о том, что это было далеко не единственное, что сделали с ребенком. И может быть, не самое худшее.