Вампир
Шрифт:
— Я не стал бы этого делать, если бы узнал твою тайну, — ответил Цепеш. — Это все, чего ты хочешь? Чтобы Накольник перестал сажать на кол? Обещаю. Переходи на мою сторону, Деляну, и больше не будет никаких колов! Зачем мне боль, если у меня будешь ты?
— А что дальше?
— Ты же видел. Ты и я, мы сможем избавить страну от угрозы турецкого нашествия. Мы можем вместе возглавить христианское войско. Ты видел своими глазами, как мы обратили язычников в бегство.
— Ты воюешь за христианство? Кто поверит тебе?
— Не важно, зачем я это делаю, — цинично возразил Цепеш. — А если
— Тогда возьми себе союзников, которые, впрочем, у тебя уже есть, — сказал Андрей.
— Они мне не нужны! — неожиданно воскликнул Цепеш. — Ты считаешь меня злым? Ты не знаешь Доменикуса и это… чудовище, которое всегда при нем. Даже я боюсь их.
— Как страшно, — сказал Андрей.
— Они думают, что я с ними заодно, — продолжал Цепеш ровным голосом. — Если это не так, они меня убьют. Или я их.
— А что изменилось бы, если бы я перешел на твою сторону?
Цепеш молча посмотрел на него, потом резко встал, внезапно повернувшись к нему, так что Андрей даже вздрогнул.
— Ты хочешь доказательств доверия? — спросил он запальчиво. — Хорошо. Ты их получишь. Завтра утром, на рассвете.
15
Против ожидания этой ночью Деляну не только хорошо спал, но и проснулся с ощущением силы и без всяких воспоминаний о кошмарном сне. Бой, который он выиграл, не только довел его до изнеможения, но и опустошил.
Ему принесли пищу, достойную графа. Андрей проглотил все до последней крошки, не переставая удивляться самому себе — не только своему аппетиту, но и тому противоестественному спокойствию, которое его переполняло. Ему следовало ужасаться, по меньшей мере возмущаться, но он, в сущности, не чувствовал ничего, разве что смутную печаль при мыслях о Марии.
Когда взошло солнце, послышались шаги на лестнице. Дверь распахнулась, и вошли двое вооруженных солдат. Они ничего не сказали, но Андрей знал: они пришли за ним; он не забыл сказанное Цепешем накануне. О доказательстве доверия…
И еще кое-что изменилось. Пока Андрей вставал и шел за солдатами на лестницу, он взвешивал, какую опасность они представляют для него. Он оценивал их вооружение, их внимание и то, как они движутся, и размышлял при этом, как поскорее и без малейшего риска исключить их из игры.
Деляну испугался самого себя, но мысль не уходила. Когда солдаты вошли, он испытал некоторое напряжение, но оно скоро прошло: Андрей понял, что они не представляют для него никакой опасности. Что-то произошло с ним. Он не знал, что именно, и это пугало его.
Уже на дворе, в проходе, его поджидали еще четверо солдат, из которых сформировался молчаливый, но чрезвычайно нервный эскорт. Андрей не оборачивался, но чувствовал стрелы арбалетов, направленные ему в спину.
Иначе, чем вчера, выглядел замок Вайхс: он был полон жизни. Холодный темный склеп, в котором зловеще отзывался каждый шаг, превратился в шумное, кишащее людьми, ничем не ограниченное пространство. Множество людей, большую часть которых составляли отнюдь не солдаты, шли им навстречу.
Двор тоже был полон людей.
Сопровождающие грубо вытолкнули его во двор, дали сигнал остановиться и не двигаться с места. Никто не пытался заговорить с ним, солдаты даже избегали его взгляда. «Очевидно, они решили, что я могу сглазить», — подумал Андрей. Никто здесь не считал его обычным военнопленным. Кругом поговаривали, что в замке Вайхс в настоящий момент скрываются особые гости.
Андрей озирался по сторонам. Он не обнаружил ни костра, ни устрашающих кольев, только в некотором отдалении стояла клетка, предназначенная, по всей видимости, для пленника, но в этот момент пустая: куб с гранью длиной в метр, утыканной острыми, направленными внутрь шипами. Рядом стояли четыре лошади с совершенно незнакомым Андрею типом упряжки. Во дворе было довольно много вооруженных людей, которые держались, однако, на почтительном расстоянии от Андрея и сопровождающих его солдат. Пока Андрей должен был, ничего не делая, ждать, многочисленные отряды всадников покинули замок или же вернулись в него. Один раз они пригнали группу оборванных и изможденных пленников, в большинстве своем раненых. Цепеш еще не прекратил охоту на оставшихся в живых мусульманских воинов. Пока пленных пинками и палочными ударами загоняли в низкую дверь, которая вела, вероятно, в темницы, Андрей старался, по возможности незаметно, разглядеть их лица.
— Не волнуйся, Деляну, — послышался из-за его спины голос Цепеша, — твоего мусульманского друга среди них нет.
Андрей нарочито не спеша обернулся: Цепеш снова подошел так тихо, что его шагов не было слышно. Видимо, он хорошо освоил это дело.
— Я велел своим людям оставить в покое мавра и его спутников. Прими это как знак моей доброй воли и как задаток нашей с тобой сделки.
— Я и не знал, что мы заключили сделку, — сказал Андрей.
Цепеш усмехнулся. Он изменился, был одет во все черное, и на простом ремне у него крепился небольшой меч, достигающий бедра. Странным образом граф казался теперь еще опаснее.
— Посмотрим, — только и сказал он, но слова эти, как показалось Андрею, не сулили ничего хорошего.
Цепеш полуобернулся, поднял руку, и тут же ворота основного здания распахнулись и странная процессия покинула двор: это были четверо людей Цепеша, которые несли грубо сколоченный паланкин, на котором сидел отец Доменикус. Как и раньше, он был привязан к своему креслу, однако таким образом, что Андрей усомнился, действительно ли веревки обеспечивают его безопасность или служат оковами. Билер, последний и, возможно, самый сильный его воин-вампир, следовал за ним. На нем больше не было золотых доспехов, но в ножнах был огромный меч, рукоять которого сжимала его правая рука. Его лицо было неподвижно, но, несмотря на это, ему не вполне удавалось скрыть тревогу. За ними шла Мария, а заключал шествие Фредерик. Не было никакого вооруженного эскорта, как у Андрея, но двор кишел солдатами.