Вампир

Самохина Анна

– Привет, – первым поздоровался Уонен.

– Вы уже начали, – сухо заметил пришедший. – Приятно познакомиться, – кивнул он Марселю, – я Алоис.

Это был высокий крепкий мужчина с длинными, местами собранными в косы светлыми волосами. На вид ему было около тридцати, однако Марсель всегда плохо определял возраст.

Решив не молчать, он тоже представился.

– Мы пойдем к Трещине? – сразу оживился Эльвин.

Уонен кивнул, протягивая Алоису бутылку. Тот поблагодарил и сделал несколько мелких глотков, а Эльвин тем временем переключил внимание на Марселя.

–

Хочешь, сделаю твою скульптуру? – мечтательно спросил он. – Я уверен, она будет одной из лучших моих творений.

– Что? – не понял Марсель. – Ты скульптор?

Эльвин радостно закивал, словно довольный ребенок. Марселя это насторожило; он не слишком любил таких веселых людей. Чувствовалась в них какая-то фальшь, словно запах гнили пробивался сквозь ваниль.

– Можно идти, – заключил Уонен после короткого разговора с Алоисом и встал на ноги.

Марсель не знал, что это за Трещина такая, однако уже сгорал от нетерпения поскорее ее увидеть. Наверняка огоньки – нити – будут образовывать там какие-то причудливые формы. А он, завороженный, сможет любоваться ими вечно.

Марсель не успел ничего понять, когда Рене смазанным движением руки крепко схватился за его предплечье; путешествие оказалось длиннее, чем он ожидал, однако уже через несколько тошнотворных секунд они стояли по пояс в высокой холодной траве.

Вокруг царили сумерки. Солнце было совсем маленьким, не таким, каким Марсель его помнил. И первая мысль, которая пришла в голову – что с ним? Он ее и озвучил.

– Солнце движется здесь не так, как на Земле, – скупо пояснил Рене, – оно идет не вокруг Анранира, а вдоль него, по большому овалу.

– А как же земли, которые не освещаются солнцем? – Марсель любил ночь, но не холод. И он прекрасно понимал, что места, куда не заглядывал луч солнца, покрыты вечным слоем льда.

– У них другие солнца. Над нашим Островом светит это.

Марсель обернулся и, когда перед глазами унялась тряска земли и разноцветных огней, заметил неподалеку Уонена, Алоиса и Эльвина.

– Пойдем, посмотришь на Трещину, – позвал Рене и твердым шагом направился вперед.

Марсель пошел следом. Расчистить путь от сорной травы оказалось нелегкой задачей. Она цеплялась за руки, узлами завязывалась вокруг щиколоток. К тому же весь воздух вокруг пропитывали нити. Они тянулись вдоль травы, образуя вокруг нее своеобразный ореол, даже в земле Марсель видел слабое сияние. А вот трава была жесткой и резала кожу; уже через несколько минут на ладонях появилась сетка маленьких кровоточащих ранок.

Тихо ругаясь себе под нос, Марсель все же вскоре поравнялся с замершим в ожидании Рене. Тот казался недовольным; впрочем, Марселю это было безразлично.

Когда он поднял глаза от бесконечного темно-зеленого сверкающего моря, то невольно ахнул. Впереди открывалась бездонная черная пропасть, откуда веяло холодом и прелым запахом старых листьев. Внизу клубится неестественный черный туман, уходящий вглубь разлома; из-за него невозможно было увидеть, насколько большой являлась Трещина. Нити, сплетаясь в воздухе замысловатыми узорами, возле входа в туман тускнели и обрывались, однако с двойной

силой поднимались из него к далекому прозрачно-синему небу.

– Что там внизу? – с придыханием спросил Марсель.

– Концентрация первородной Ан, – Рене склонил голову к плечу и подошел ближе к краю. – Другая энергия, к которой у нас нет доступа.

Голоса Уонена и остальных раздавались достаточно далеко. У Марселя было время, чтобы расспросить Рене о том, что его интересовало сейчас больше всего на свете.

– Это правда, что энергию Ца добывают из людей? – спросил он, скосив глаза, чтобы посмотреть на реакцию Рене. Однако ее не было.

– Да, – у того в буквальном смысле не дрогнул ни один мускул, а сам Рене продолжил безмятежно смотреть вдаль.

– Зачем?

Теперь он повернулся и снисходительно улыбнулся, словно учитель, довольный учеником.

– Энергия Ца – это энергия чистых человеческих эмоций. Ее просто получить, анки легко ее усваивают. К тому же она очень сильна, потому что эмоции людей тоже сильны.

– Анки словно вампиры, – заметил Марсель.

– Что-то общее есть, – согласился Рене.

Повисло молчание. Голоса приближались, а вопросов стало еще больше.

– И какую энергию вы добываете из меня? – сухо спросил Марсель.

– Из тебя? – Рене улыбнулся шире, слишком широко, чтобы это было добрым знаком. – Никакую.

5. Te hominem esse memento

Помни, что ты – человек.

Даша жила в небольшой квартире не так далеко от университета. Марсель мельком рассмотрел ее, пока девушка выбирала фильм, весь сюжет которого был завязан на попытках главной героини уйти от мужа. В конце концов откуда-то взялся сердобольный миллионер, с которым она потом жила долго и счастливо. Словом, Даша оказалась любительницей типичных сопливых мелодрам, которые уже через пять минут просмотра выводили Марселя из себя.

– Не понравилось? – спросила она, положив голову ему на плечо.

– Весь фильм надеялся, что муж ее грохнет, – скривился Марсель. – У таких идиоток не может быть счастливого финала.

– Почему? – удивленно спросила Даша. – Она так много страдала, наверное, заслужила счастье?

Марсель нервно рассмеялся.

– Чем? Она – слабое звено. Выбраковка человеческой популяции. А если ты слабый, то ты должен умереть, потому что жизнь принадлежит сильным.

Даша несколько секунд молчала, после чего подняла голову и пригладила всклокоченные волосы.

– Ты говоришь совсем как Гитлер.

– Скорее, как Ницше. Но, возможно, чуть более радикальный.

– Ты прямо террорист, – усмехнулась Даша, ничуть не пугаясь, хотя Марсель был уверен: любая другая девушка тут же выгнала бы его не только из своей постели, но и из дома.

– Я же не воплощаю свои мысли в жизнь, верно? – решив, что философии достаточно, он потянулся к Даше и мягко обхватил рукой ее талию. – Но некоторые идеи все-таки воплотить хочу.

– Например? – Даша улыбнулась, хитро прищурив глаза.