Вампиры
Шрифт:
Но какое ему дело до погоды, когда в душе такое смятение. Ему хотелось убежать от этих стен и от собственных воспоминаний. По сравнению с ними гроза казалась сущим пустяком.
В голове у него звучала песня, и ее мелодия, при всей своей бессмысленности, многое ему говорила. Контрапунктом к ней тяжко звенели обиды и взаимные упреки, воспоминания о вечере, когда он совершил и сказал столько непростительных вещей. Будет разумнее, решил он, позволить увлечь себя нотам сладенькой и пустой песенки, а об остальном забыть. Пошарив в карманах, он нашел несколько шиллингов, а потом нетвердой поступью спустился по лестнице и вышел под
Путь туда был похож на галлюцинацию. Со всех сторон падал занавес из воды, а возле бордюров она взлетала сверкающими фонтанами. У каждого газового фонаря сияла радуга, в тумане мерещились призраки. Дорога утомила его, но он был слишком измотан, чтобы позволить себе отдохнуть. То и дело его окатывали водой колеса проезжавших мимо экипажей, но он и без того промок до нитки. Наконец, мокрый и растрепанный, Реджиналд Каллендер добрался по пустынным улочкам к заветной цели.
Стеклянные шары над колеблющимися огоньками, обрамлявшие вход в «Хрустальный башмачок», показались Каллендеру райскими звездочками. Пройдя по грязи, окуркам сигар и апельсиновым коркам, он оказался возле арки, уплатил шиллинг и вошел в бар.
— Не возьмете для нас бутылочку шампанского?
Каллендер отпихнул от себя проститутку и стал подниматься на балкон. В этом заведении порядка не было никогда, но сейчас ему показалось, что вокруг царит просто чудовищный хаос. Все лица напоминали ему искаженные дьявольские физиономии, в каждом голосе слышалась издевка. Он смутно осознавал, что кое-кто поглядывает на него с презрением, как на промокшую небритую тварь, в какую он и превратился, но разве это имело значение теперь, когда он понимал, что где-то совсем близко находится Салли Вуд.
— Джентльмены, прошу вас, делайте заказы! — раздавался неприятный голос среди табачного дыма, запаха несвежего пива и дешевых духов.
В благополучной своей жизни Каллендер мог бы на такой призыв не обратить внимания, но теперь, оказавшись нищим, он чувствовал себя просто обязанным взять бокал пива. Девица с пышными руками и неинтересным лицом предложила ему купить конфет из стеклянной банки, но попятилась, увидев выражение его лица. Оркестр заиграл простенькую мелодию, и Каллендеру она оказалась знакома. Боги были все же на его стороне. Это была песенка Салли.
Девицы устанавливают цены И защищают девственность, пока Цена их не устроит — и девица Устроит хоть какого мужика! Они на вас не взглянут, хоть могли бы, А если и могли бы — не дадут! Но жить на свете все же легче, ибо В округе всем известна Салли Вуд!Да, это была она, развязно вышагивающая туда-сюда по сцене в алом платье вызывающего фасона. Салли выкрикивала свой гимн, задрав юбки так, что видны были подвязки чулок, и Каллендер стал мечтать о том, что находилось выше подвязок. Он спросил себя, сколько еще мужчин лелеют те же мечты, а может, и те же воспоминания; Каллендер всех их ненавидел.
Кто-то похлопал его по спине и дал ему бокал бренди; он даже не заметил, кто это был. Когда Салли пропела заключительную ноту и сделала низкий реверанс, —
Каллендер очнулся от оцепенения и неуверенной походкой направился к Салли. Она обернулась только тогда, когда он схватил ее за руку.
— Реджи! — сказала она и рассмеялась. — Ну у тебя и вид!
— Попал под дождь.
— Шел бы ты домой, дорогой, а то простудишься насмерть. Поговорим в другой раз. — Она повернулась к нему спиной.
— Салли! Поговорим прямо сейчас! — Он снова потянулся к ней, но незнакомец встал между ними.
— Вы видите, леди занята, — сказал он таким тоном, каким Каллендер привык обращаться к прислуге.
Каллендер попробовал оттолкнуть его, но мужчина стоял твердо, как скала. Каллендер замахнулся на него, а тот без колебаний уклонился от удара и врезал в лицо противнику своим костлявым кулаком.
Каллендер с удивлением обнаружил себя сидящим на полу. Нос и рот его были какие-то горячие и влажные. Вокруг смеялись.
Он пытался решить, что ему следует делать, но его ожидало новое потрясение: он увидел, как Салли отвесила пощечину своему кавалеру. Толпа при этом снова заревела и разразилась аплодисментами, более бурными, чем Салли когда-либо удостаивали за ее песенки. Она опустилась на колени возле поверженного Каллендера и обняла его.
— Брось, Реджи, — сказала она. — С тобой же все в порядке.
— Салли? — Ему было никак не придумать, что еще можно сказать.
— Верно, дорогой. Пойдешь со мной. Не могу же я позволить убить своего мужа, да?
Ее слова лишь смутно отложились в памяти Каллендера, а она помогла ему встать и увела его из «Хрустального башмачка».
Дождь все еще лил, и Каллендер подставил лицо под его потоки, чтобы смыло кровь. Он шел, почти не разбирая пути, при этом ясности сознания еще хватило на то, чтобы вспомнить: Салли живет совсем недалеко от мюзик-холла, за углом. Он, как ребенок, волочил ноги по лужам и ему это почему-то доставляло удовольствие. Гроза ему тоже начинала нравиться. Когда гремел гром, он тоже издавал очень похожие урчащие звуки. Салли лишь взглянула на него и улыбнулась.
Она провела его вверх по лестнице в свою комнату, настолько же загроможденную всякой чепухой, насколько пустым было сейчас его собственное жилище, а потом усадила его на неубранную кровать, где громоздилась гора одежды. Он заметил торчавший из-под одного из брошенных платьев краешек книжки и вытащил ее.
— По-прежнему читаешь дешевые страшилки, Салли?
— А, ты про вампира. Возьми себе, Реджи. Я уже прочитала, и было ужасно интересно.
Каллендер, пожав плечами, сунул книжонку в карман. В его одурманенной голове проблесками всплывала какая-то мысль. И еще кое-что он хотел бы не забыть.