Вампиры
Шрифт:
Также очень занимал вопрос, почему в таком специальном здании, как Охотничий дом, оказались жилые покои, да еще прекрасной молодой женщины. В том, что она была молода и прекрасна, как-то никто не сомневался. Это казалось очевидным!
– Эта дама была из чужой земли, – вмешался староста.
– А вы как это знаете? Кто вам сказал?
– Моя бабушка говорила, что заморская красавица умерла от тоски по родине. Что она была очень красива, но не нашей веры и умерла без покая– ния, оттого ее душа и бродит
– Но отчего же она жила здесь, а не в городе или не в замке?
– Этого бабушка не говорила.
– Карл Иванович, быть может, вы можете чтолибо сказать на этот счет. Вы разбирали сегодня церковный архив?
Оба управляющих и Карл Иванович сидели на дальнем конце стола и не вмешивались в разговоры почетных гостей.
– Нет, мистер Гарри, ризница еще закрыта и только завтра я получу от нее ключ.
– Это верно, – подтвердил и староста.
– Вот, если вам угодно, то я приготовил к чтению письма, – предложил Карл Иванович.
– Да, да, пожалуйста! – вскричала молодежь.
– Вина и сигар, – распорядился лакеям хозяин.
Когда приказание было исполнено, слушатели разместились поудобнее и закурили. Карл Иванович начал.
Извини, Альф, что после последнего письма я сделал такой большой пе– рерыв. Все эти дни я был сильно занят, так как искал подарок, достойный моей милой невесты. Ты, конечно, думаешь, что это нетрудно сделать в та– ком городе, как Венеция. Да, найти возможно, и я нашел.
Один старый еврей, торговец старинными вещами, предложил мне шкатул– ку, по его словам, принадлежавшую какой-то римской императрице. Он кля– нется богом Адонаем в верности своих слов. Это, понятно, не важно, но вещь, правда, из ряда вон выходящая…
Уже сама шкатулка – чудо искусства. Ее перламутровые цветы и золотые птицы напоминают что-то сказочное. Наружного замка нет, а внутренние застежки делают честь своему изобретателю.
На крышке с левой стороны есть птица, готовая схватить яблоко. Нужно вдвинуть это яблоко ей в клюв, и застежки откроются.
В шкатулке несколько отделений, и все они заполнены дамскими украше– ниями. Почти все великолепной старинной работы, но главную красоту представляет большой черепаховый гребень, украшенный золотом и желтым жемчугом. Как бы он был красив в черных кудрях Риты.
Хороша еще булавка из розового сердолика с острым золотым концом, но что рассказывать! Купить этого сокровища я не мог… Средства, посылае– мые из дома, были большие для одинокого студента, а теперь я чувствую всю их мизерность.
Вместо подарка императрицы пришлось купить тряпки: кружева, материи, ленты и т.д.
Рита, когда открыли сундуки, была в неописуемом восторге. Она то раз– бирала вещи, то примеряла на
Радость Риты радовала и меня, но все же я был забыт для атласа и бар– хата!
«О, женщины, ничтожество вам имя», – сказал поэт.
Мне ничего не оставалось, как проститься и пораньше идти домой.
А потому займусь окончанием моих воспоминаний.
Итак, до сих пор, если не считать ночного припадка матери и исчезно– вения собаки, все было просто и естественно.
Теперь же наступает какой-то сумбур. Но слушай.
Жизнь в замке течет мирно. Мать почти совершенно оправилась, только боится еще оставаться одна. Первые ночи после припадка в ногах ее крова– ти всю ночь сидел отец, теперь его место заняла наша старая Пепа. Пепа с давних пор занимает должность экономки в нашем замке.
Днем мать также не остается одна: отец, мы – дети, старик доктор и посетители не дают ей время задумываться. После обеда она выходит на площадку в саду и там ложится на кушетку.
Площадка – это лучшее место в нашем саду. Она лежит над обрывом, и вид с нее превосходный, от людских и заходящего солнца она защищена неп– роницаемой стеной зеленого душистого хмеля.
Тут же мы играем с Люси в разбойников и строим песчаные пирамиды. Мать порозовела, но прежняя живость все еще к ней не вернулась. Она по большей части лежит тихо, устремив глаза вдаль.
Первые дни она скучала о Нетти, судьба которой так и осталась неиз– вестна, но взять другую собаку мать наотрез отказалась.
Играя с Люси в разбойники, я спрятался в хмеле и слышал часть разго– вора отца с доктором, конечно, относившуюся к ночному приключению.
– …У малокровных, а тем более нервных людей это часто бывает, – го– ворил врач, – наверное, положила футляр на ночной столик и ночью, не от– давая себе отчета, вздумала одеть ожерелье и, конечно, со сна сильно уколола шею острой застежкой, а уже от боли явилась галлюцинация змеи и все пр. Единственное, что меня беспокоит в этом случае, это то, что за– живают с большим трудом, – прибавил задумчиво доктор.
– Все это так, доктор, но как попало ожерелье в постель? Мы нашли его на складках одеяла?
– Да говорю вам, она сама его одела!
– Так-то оно так, только странно, футляр оказался на туалете в сосед– ней комнате…
Доктор молчал.
– Теперь я принял меры, – продолжал отец, – она не увидит больше оже– релья, я запер его к себе в бюро.
– Поймала, поймала, – лепетала Люси, таща меня из хмеля.
Насколько у нас на горе было тихо, настолько в долине в деревне на– растала тревога. Там появилась какая-то невиданная эпидемия, которая уносила молодых девушек и девочек.