Ваниль
Шрифт:
Его худая и чахоточная жена, обмотанная платками так, что походила на минарет, приняла нас холодно и показала угол в глубине коридора. Она дала нам задания по дому — четырехэтажному строению, где не было видно детей и пахло рвотой, алкоголем и мужским семенем. Она ушла и вернулась с двумя джеллабами и парами туфель, бросив их на наши матрасы, лежавшие прямо на земле.
Через несколько часов дом пах только дамасским мылом и фимиамом. Мы накрахмалили простыни, встряхнули ковры, зашили матрасы и, не жалея воды, отчистили террасу, откуда открывался роскошный вид
Вечером мы вернулись к себе на заслуженный отдых.
Я сказала Лейле:
— Через несколько дней нам будет на что продолжить путешествие.
Она не ответила, и я заметила, что Лейла раздражена и ждет чего-то. Я вышла во дворик, чтобы выпить воды из фонтана, и, вернувшись, обнаружила, что она раздевается. Она натянула джеллабу на грудь, и я поняла, почему она смущается.
— Я женщина, как и ты. Я не понимаю, почему ты закрываешься. Тем более что я видела твои интимные места.
Она покраснела:
— У меня нет права…
— Мы далеко от твоего дома, и ты можешь ходить передо мной голой, я не наброшусь на тебя. Отдай мне джеллабу!
— Я не хочу, чтобы вы на меня смотрели.
— Речь не обо мне, а о простушке, которая, я уверена, никогда на себя не смотрела.
Она опустила одежду до талии и больше не двигалась.
— Вместо того чтобы пялиться на меня, опусти глаза на свой живот и ноги. Рассмотри себя!
Она колебалась, ее взгляд застыл.
— Сделай это, или я тебя заставлю взглянуть на свое тело!
Она машинально опустила взгляд на свою талию.
— Восхищайся тем, что Бог подарил тебе и другим благодаря твоей красоте.
Она колебалась.
— Не стыдись, твое тело — это сама красота!
— Это неправда! — резко ответила она. — Мое тело — это зло, грех и раздор, иначе бы я не была здесь!
Меня удивили эти выученные наизусть слова и еще больше — слово «раздор», произнесенное молодой и невинной девушкой.
Я притворилась, что не расслышала:
— Ты прекрасна!
Она продолжила, смотря мне в глаза:
— Неправда, во мне нет ничего особенного. У меня все среднего размера, включая рост. Мне нечем гордиться!
— Кто тебе сказал, что мужчины не любят таких женщин, как ты, не больших и не маленьких? Хотя вообще-то они предпочитают маленьких, потому что мужчинам кажется, что, накрывая женщину, они заставляют ее пропасть внутри своего тела. Это дает им пьянящее ощущение власти. Будучи мужчинами, они в то же время похожи на жестоких хищников. Физическая любовь для них невозможна без деспотического желания чувствовать себя хозяевами. Пусть тебя не обманывают. Мужчина берет и не дает, дорогая моя, и у него не возникнет желание без впечатления, что ты ему принадлежишь.
Я подошла к ней и взяла за запястья:
— Покажи мне свои руки. Хрупкие и гибкие лианы! А эти пальцы! Длинные и тонкие, с крепкими розовыми ногтями, что свидетельствует о хорошем здоровье. Ни прожилок, ни пятен, окружность похожа на полумесяц.
— Мои груди тоже среднего размера, — осмелела она,
— Груди не должны быть ни тяжелыми, ни маленькими, ни вялыми, ни слишком твердыми, ибо все в теле женщины должно быть нежным и сладострастным. Ты видишь свою талию, она достаточно тонка, чтобы мужчина обнял ее, считая своей собственностью. Когда он возьмет тебя, твой живот не сожмется и не свесится, а твои ягодицы изогнутся так сильно, что мужчине покажется, что они отделились от тебя. По твоим изгибам мужчина догадается о твоей привлекательности, и когда твои ягодицы окажутся на достаточном расстоянии от живота, он с радостью выпьет из твоей чаши процветания.
Она порозовела с головы до ног.
— Но остается то, о чем никогда не думают, то, в чем скрывается твоя загадка, вещь такая же далекая, как самый сокровенный уголок твоей впадины, где живет жажда мужчины и его гибель.
Она казалась заинтересованной, но не сказала ни слова.
— Твои глаза! В них тайна твоей привлекательности, и когда мужчина увидит, что твои глаза закатились, он поймет, сколько удовольствия доставил тебе и сколько получил сам.
Она осмелела и сняла лифчик полностью.
Я пробормотала, забираясь под покрывало:
— Хорошо. Наслаждайся своим телом, девочка моя. Когда время придет, оно отблагодарит тебя.
На следующий день в то же время я продолжила обучение Лейлы после целого дня, проведенного за уборкой.
Я усадила девушку напротив себя, взяла ее руки в свои и медленно провела по ее телу. Мои слова становились нежными, как колыбельная.
— Наклонись. Обними свои икры и оцени изгиб твоих голеней. Помассируй каждый палец ног, теперь поднимись до колен. Ты среднего размера, но твои бедра имеют утолщение посередине. Смотри, сосчитай мне родинки, которые увидишь на коже, и посмотри хорошенько, где они прячутся. Ничто не вызывает такого желания, как правильно расположенная родинка. Эффективнее, чем афродизиак.
— Что такое афродизиак?
— Я объясню потом. Сейчас посмотри на свой живот, да, дорогое дитя, твой живот, первое убежище бытия. Поиграй своими пальцами внизу, там ты познаешь счастье. Теперь возьми свои груди, подними их к лицу, рассмотри себя внизу, взвесь их и отпусти. Они опережают тебя на пути к наслаждению, они бегут туда прежде, чем ты пошевелишься, требуя быть выпитыми и распробованными.
Она подчинялась, точно следуя моим словам.
— Ты знаешь, как устроен женский половой орган?
— Я никогда его не рассматривала.
— Даже когда писала?
— Я видела только маленький холмик.
— Ты имеешь в виду лобок.
— Да, и он мешает рассмотреть остальное…
— Я полагаю, что ты не рискнешь делать это передо мной. Тогда мы сделаем вот что: я выйду, а ты воспользуешься этим зеркалом. Ты сядешь, разведешь ноги и поставишь его посередине, как раз перед входом. То, что ты увидишь, вызовет у тебя восхищение.
Я добавила, снимая со стены маленькое зеркало в форме ладони: