Vanitas

Шварц Дарья

И все также, не моргая, Далеон пригубил вино, будто глоток дурмана мог отрезвить и стереть мерзкий мираж Люц из комнаты. Не стёр.

— Вот, — резким движением Люция швырнула на стол кипу бумаг. Листы рассыпались, заскользили по отшлифованной до блеска поверхности из дерева и замерли у края.

Люц украдкой отметила серый, как у мраморной плиты, оттенок кожи Далеона, хрупкие ключицы за распахнутым воротом рубашки, тонкие черты лица, высокие скулы, хищные сапфирово-синие глаза.

Принц бросил вниз небрежный взгляд и тут же поднял его на

Люцию, словно не желал выпускать врага из виду ни на секунду.

— Что это? — он поддел чёрным когтем краешек листка.

— Домашние задания от всех мэтров. Они передавали вам и вашим друзьям пламенный привет и просили напомнить, что ждут штрафные рефераты к концу седмицы. Особенно с вас, принц Далеон: мэтр Факрайт так и не дождался вашего прошлого эпистолярного шедевра по политике альянса амфибий и деймонов, но не волнуйтесь, задал ещё один.

В гостиной раздался дружеский мученический стон, и все поспешили заглушить горе глотком крепленого ягодного вина. Все кроме Люции.

И хотя огорчение ненавистных терринов подняло ей настроение, долго это не продлилось. Один беспечный вид Ванитаса всё испортил.

Она так и стояла напротив стола и с презрением взирала на шестого в окружении закусок и выпивки. И вроде бы просьбы мэтров выполнены, можно уходить, но отчего-то Люц не могла сдвинуться с места, словно приросла к полу. Даже защитный браслет из сапфировых бусин на запястье проверила, вдруг кто-то из свиты додумался наложить на неё чары.

— Желаешь вина, смертная? — предположил принц, а в его звериных глазах заискрились лукавые огоньки.

Люция передёрнула плечами и внезапно, даже для самой себя, выдала:

— Желаю, чтоб вы взялись за ум и меня перестали путать с вашим личным секретарём, принц.

— Удивительно, что тебя ещё со служанкой не путают. В таком-то прикииииде. — Язвительно протянула Меридия и выразительно оглядела Люц с ног до головы. Сесиль хихикнула, прикрыв улыбку веером из роскошных чёрно-золотых карт.

— Ничего, — с ухмылкой успокоил подружку Далеон, не сводя с Люции цепких, презрительных глаз. — Она и без этого статуса хорошо нам прислуживает… — выразительная пауза, — игрушкой для битья.

— Кто ещё кого бьёт, — буркнула Люц, с самым невинным видом разглядывая каменные барельефы над камином. Надеяться, что никто не расслышит, было глупо — у терринов абсолютный слух. Особенно у одного коронованного придурка.

Его бурлящий гнев почти физически ощущался на коже, а взгляд полный лютой злобы прожигал во лбу дыру. Он требовал внимания, ответа за опрометчивые слова…

И Люция, приосанившись, встретилась с ним глазами.

Оба взора горели ненавистью, такой глубокой и жгучей, словно не семь лет враждовали они, а много, много больше — всю жизнь. И ещё несколько прошлых жизней. И в мир этот являлись снова и снова только чтобы сойтись и опять возненавидеть друг друга. Уничтожить или…

Люц впилась ногтями в ладони.

Рядом с ним она задыхалась, будто вязла в липком зловонном тумане.

— А не слишком ли

ты осмелела, убогая? — гадюкой прошипела Меридия и заизвивалась на месте, будто правда змеюка перед прыжком.

Её стройное тело обтягивало лёгкое усыпанное жемчугом платье цвета морской волны, точёные черты лица пленяли идеальной красотой, а покачивание гладких коралловых волос завораживало.

Но какая же гадина скрывалась за блистательной оболочкой принцессы амфибий. Самая мерзкая баба из всех.

— Думаешь, — едко продолжила она, вставая, — поднялась чуть выше прислуги и уже ровня нам?! Да если б не милость Императора, гнить тебе в подземельях, человечка! Я бы лично тебя пытала, содрала кожу и убила. Да за одно хамство Леону тебе надо выр!..

— Меридия, — осадил её принц. Рыбёшка-с-ногами потупилась и села на место, капризно поджав алые губки. — Чужачка просто забыла нашу маленькую шалость с вином. Видимо, хочет повторить. Хочешь, Люц? — почти нежно спросил он и проникновенно заглянул в глаза. Словно они не враги, а нежные друзья или любовники! Даже имя её озаботился вспомнить, хотя, Люция уверенна, оно песком царапало ему нёбо.

Скрипнув зубами, девушка мотнула головой.

Вопрос с «винной шалостью» — не тот, который можно проигнорировать с гордо задранным подбородком. Люц до сих пор лишь от одной мысли о той ночи покрывается липким потом и дрожью.

Она совершенно не помнит, что случилось. Лишь, как её насильно опоили коварным терринским вином и погнали куда-то. Дальше — пустота. Нашла себя Люция уже утром, в лесу, босую, в ободранном грязном платье с прорехой на груди. Шею и грудь покрывали красные пятна, словно следы от укусов слепней, а всё тело ломило.

Она чуть не поседела от переживаний, пока добиралась до комнаты, а после — отмокала в корыте. Пока осматривала себя в зеркале — все ногти сгрызла.

Люц боялась, что потеряла девичью честь и теперь ждёт «подарочек» в утробе непонятно от кого. Боялась, что могла сболтнуть лишнего в пьяном угаре и выдать свою полутерринскую суть. Боялась беспечно раздать магические клятвы или угодить под чары.

Боялась разоблачения.

Этот пробел в памяти — позорное клеймо на её репутации. Репутации перед собой, разумеется, остальным до неё дела нет. Ну, кроме Изабель. Перед ней Люции до сих пор стыдно. Ведь она так и не призналась, где пропадала ночью и по чьей милости, а Иза так волновалась…

А что на самом деле сотворила с ней в ту ночь свита принца, так и осталось для Люции загадкой. Да она и не желала знать.

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась Сесиль и взмахнула веером из карт. — И правда забавный случай! Помню, как она удирала от наших собак. Чья это была идея? Устроить охоту?

— Моя. — Меридия гордо выпятила почти нулевую грудь. — Жаль не мои шавки её поймали, иначе бы чужачка сейчас не мозолила нам глаза.

— А чьи? — Люц выгнула тёмную бровь.

Зелёные глаза Орфея вспыхнули. Он весь подобрался и приготовился ответить, но Далеон его опередил: